«ИСТОРИЯ МОНАХИНИ»
«История монахини» воспроизводит внутреннюю борьбу монахини, работающей медсестрой в Бельгийском Конго, которая после смерти отца решает вернуться в мирскую жизнь и бороться с нацистами.
Это почти документальное жизнеописание Мари Луизы Хабе (по роману её подруги Кэтрин Халм) было близко к вечным вопросам, которые задавала себе Одри. Видный режиссёр Фред Циннеман заинтересовался им настолько, что стал искать продюсера. Но ему не удавалось заразить своим энтузиазмом голливудских бонз. Причины отказа разных продюсерских компаний сводились к вопросу: «Кого может заинтересовать документальный фильм о том, как становятся монахинями?»
Когда стало известно, что главную роль будет исполнять Одри Хепбёрн, всё сразу изменилось, и она незамедлительно подписала контракт со студией братьев Уорнеров. «Дело не только в том, что я хотела сыграть монахиню, — сказала тогда Одри. — Роман мне понравился, у фильма был хороший режиссёр, и роль прекрасно мне подходила». Однако, несмотря на всё воодушевление, Одри долго колебалась, прежде чем согласиться. Первое препятствие — длительное пребывание в Бельгийском Конго, которого требовал сценарий. Мало того что ей не хотелось рисковать здоровьем во влажных тропиках, но главное, ей не улыбалась перспектива долгой разлуки с Мелом. И потом, она хотела ребёнка. Однако именно Мел с помощью своего агента убедил её согласиться. «Меня привлекала эта тема, как ни одна другая, — вспоминала Одри. — Часть меня говорила, что если перенести её на экран, есть опасность всё испортить, потому что слова в книге шли из самой глубины души. Меня в самом деле тронула эта история, я была полностью солидарна с Габриэль[39] в её трудном решении, а ещё взволнована, потому что мы родились в одной стране, а один из самых драматических эпизодов её жизни происходит в терроризированной нацистами Европе времён Второй мировой войны».
Чтобы подготовить её к роли, Фред Циннеман устроил ей встречу с бельгийской героиней, о которой написан роман. Одри повела себя очень странно. «Мисс Хепбёрн не слишком-то хотела со мной встречаться, — рассказывала позже Мари Луиза Хабе. — Она чувствовала, что сценарий очень близок к моей жизни. Она сидела и смотрела на меня, не задавая вопросов». Тем не менее бывшая монахиня объяснила ей, из каких ритуалов состояла её жизнь в монастыре, и попыталась научить её обращаться с хирургическими инструментами, ведь некоторые сцены разворачиваются в госпитале, затерянном в лесной чаще.
После павильонных съёмок в Риме (где Александр Траунер воссоздал монастырь), 23 января 1958 года, Фред Циннеман со всей съёмочной группой вылетел в Конго. Убийственный зной стал тяжёлым испытанием для актёров. По словам Одри, «в Конго в не самый жаркий день было больше 35 градусов, а часто температура поднималась ещё выше. Однако я не задыхалась в своём монашеском облачении...».
Но там, где влажность и изнуряющий труд валили с ног самых выносливых мужчин, Одри, несмотря на одуряющий зной, всегда была мила и свежа. Один журналист отмечал, что она «обладает внешностью фарфоровой статуэтки и стойкостью стали». Она ответила: «Один мужчина мне сказал, что я обладаю нерушимой хрупкостью. Это неправда». Большинство партнёров поражались её энергии. Фред Циннеман и вся киногруппа жили в «Сабена Гест Хаус» в Стэнливиле. «Роскошным это место не назовёшь, — рассказывала Пегги Эшкрофт, которая играла мать Матильду. — Скромненько. Очень-очень скромно. Но Одри была в восторге: так живописно! Так хорошо для её пёсика! Когда мы принимались себя жалеть, она нас подбадривала. Именно такой человек и нужен рядом в подобной обстановке, у неё было такое воодушевление!»
«Она прекрасно знала, чего хочет добиться в работе, — рассказывал Фред Циннеман, — но в личной жизни она была очень ранима, особенно в отношениях с матерью, братьями и Мелом. Она попадала под их влияние. Внешне она выглядела остроумной, весёлой, искрящейся, но чужая душа потёмки. Я думаю, что Одри иногда была несчастна. Мел оказывал на неё большое влияние первое время их брака. Но с годами оно ослабело, и между ними начались трения. У нас были проблемы на съёмках “Истории монахини”: пока Мел работал в США, Одри снималась в Конго, поэтому виделись они очень редко. Порой Мел приезжал к ней на несколько дней; когда он возвращался обратно, Одри всегда выглядела гораздо спокойнее».
На съёмках не обошлось без инцидентов. В отличие от большинства актёров, которые играют свою роль только перед камерой, Одри жила в образе круглые сутки. Она не смотрелась в зеркало, потому что монашеский орден сестры Люк запрещал зеркала; она питалась и жила особым образом, избегая нарочитости и лишних развлечений. Гримёру, который хотел её развлечь, поставив пластинку во время перерыва, она тотчас сказала: «Выключите, пожалуйста. Сестре Люк не позволили бы это слушать».
В другой раз оператор подарил Одри куклу. Она попятилась, пришла в ярость, сломала куклу, крича: «Уберите её! Я ненавижу кукол! Они похожи на мёртвых детей». Разве мог он знать, что Одри с детства терпеть не могла кукол? Но эта её ненависть коренилась очень глубоко, и Мел начинал тревожиться о психическом здоровье жены. Он один знал, как ей больно оттого, что у неё нет детей. Друзья отмечали, что она относится к своему Феймосу, как к малышу: гладит, зацеловывает, каждый день меняет бантик на шее. «Я не смогла бы расстаться с ним», — говорила она. «Она чересчур сильно любит этого пса, — заметил Фред Циннеман. — Он всюду с ней». Актриса Розали Кратчли, игравшая сестру Элеонору, вспоминала: «Когда мы приехали в Конго, Одри была одержима детьми. Она без умолку говорила о моих детях. Какие они красивые! Просто ангелочки! Она обращалась с их фотографиями осторожно, словно боялась причинить им боль. Я чувствовала, что она непременно хочет иметь детей». Один их диалог о многом говорит.
— Как вы, должно быть, счастливы, что у вас такие красивые сын и дочь! — сказала ей Одри уныло. — Я очень-очень хочу ребёнка — больше всего на свете. Как вы смогли их воспитать, не прекращая работать?
— В отличие от вас, Одри, я не звезда, которая разъезжает по всему миру, — ответила Розали.
Развились ли у Одри какие-то неврозы? В тот день, когда её пёсика чуть не сбила машина, «она впала в истерику. Принялась кричать и плакать. После этой вспышки она запёрлась в гримёрке до тех пор, пока не привела нервы в порядок». Тем не менее Фред Циннеман не скупился на похвалы характеру своей актрисы: «Я никогда не встречал никого более дисциплинированного, приятного в общении и добросовестного в работе, чем Одри Хепбёрн. Она никогда не требовала привилегированного отношения и с высочайшим уважением относилась к коллегам. Единственное, о чём она попросила в Конго, когда температура колебалась около тридцати восьми градусов и стояла ужасная влажность, — это кондиционер. Продюсер Бербанк немедленно его прислал, но лучше не стало. Мы разобрались, в чём дело: оказалось, что это был увлажнитель воздуха!»
В самом деле, все съёмки проходили в обстановке повышенной влажности. Их часто приходилось прерывать из-за тропических ливней. А когда ливни прекращались, воздух оставался настолько влажным, словно дождь всё ещё шёл — «но без капель», как говорил Фред Циннеман. Под конец дня Одри была вся мокрая — то ли от дождя, то ли от пота. «Помню, я постоянно была промокшая до костей — и умирала со смеху», — вспоминала она потом. «Она выглядела очень изящной, но на самом деле была крайне выносливой физически, — добавляет Фред Циннеман. — Она появляется почти во всех сценах фильма, и на площадке её не было только полтора дня — из-за камней в почках. Она необыкновенная».
Когда съёмочная группа вернулась в Рим, работать в павильоне, Одри снова заболела — и на этот раз серьёзно. Баронесса ван Хеемстра тотчас примчалась за ней ухаживать. Одри несколько дней не вставала с постели из-за проблем с почками. Съёмки завершили в Италии, а потом в Бельгии.