— И где здесь ховаться? — невольно вырвалось у него, когда разведчики, пригибая головы, вошли в дом. — Под столом если только… И то сразу же увидят…
— А ты не горячись, — перебил его Игнатич, — Феофил не всегда Феофилом был.
— Как это? — удивленно вскинул брови Круглов, усаживаясь на широкую лавку. — Чёй-то ты, старый, темнишь много…
— Да чего мне темнить? — Игнатич неторопливо проходил вдоль закопченной стены, что-то высматривая на ней. — Мне скрывать нечего. Феофил этот еще мальчишкой партизанил в этих краях… То ли связным был, то ли разведчиком, я так и не понял из того, что он мне рассказывал. Скрытный был старичок. При Союзе он в этом районе уважаемым человеком считался, на все торжества и праздники его приглашали, в партийные президиумы на почетное место сажали… Ну а когда советскую власть в Белоруссии поперли, кончилась его масленица, наступили постные денечки. От райкомовского буфета-распределителя его отлучили, пенсию в «зайчиках»[1] платить начали. А много на них тогда купить можно было? Да и сократили ее чуть не втрое. В общем, осерчал старик на новую власть и ушел в леса. Ага, вот оно… — Лобач с натугой потянул за какой-то выступ на стене, и, к изумлению разведчиков, прокопченная стена отъехала в сторону, открывая вполне вместительный чулан, в котором легко могли бы уместиться человек пять-шесть…
— Ох, не струя себе! — невольно вырвалось у Володи. Ему доводилось много слышать и читать о существовании таких схронов в Западной Украине и Прибалтике. В одну из своих командировок пришлось даже убегать по такому схрону-проходу от литовского спецназа. Но чтобы в левобережной Белоруссии было нечто подобное, такое и в голову не приходило.
— А старичок-то этот не так прост был, — вставил Круглов, заглядывая в чулан. — Не удивлюсь, если у него и оружие где-нибудь здесь припрятано.
— От за то не поручуся, — хмыкнул Игнатич. — Но Феофил мужик запасливый был… Мабуть, и приховал шо ни то…
Круглов и Локис опять переглянулись. Петро прошел в чуланчик и буквально через минуту из него послышался его удивленный свист:
— А старикан-то этот набожный, что ли, сильно был?
— Да как-то не замечал за ним, — растерянно отозвался Лобач. — Он меня в этот чулан никогда не пускал, всегда один там запирался…
Володя, больше из любопытства, тоже заглянул в чулан, подсвечивая себе фонариком. Комната, примерно пять на пять, без окон и выходов. Из мебели в ней было только какое-то сооружение, отдаленно напоминавшее трибуну, на которой лежала какая-то книга. В правом углу, от середины стены до низкого потолка, были выставлены три ряда икон. И хотя Володя никогда не интересовался живописью, а уж тем более иконописью, он каким-то внутренним чутьем понял, что иконы очень старые.
— А Феофил-то твой не такой простачок был, — с усмешкой проговорил он, выключая фонарик и поворачиваясь к Игнатичу. — Зуб даю, что у него здесь, в этой молельне, спрятано оружие! Часто он в ней запирался?
Лобач неопределенно пожал плечами, словно давая понять, что не следил специально за старцем-партизаном.
— Ладно, обсуждать житие старца Феофила у нас времени нет. — Локис еще раз проверил, насколько свободно выходит нож «Шайтан» из кожаных ножен под рукавом куртки. — Делаем такую диспозицию: я сяду так, чтобы они меня сразу увидели. Толстый, ты встанешь у входа. Игнатич, ты спрячешься в этой молельной, или как она там называется… Сидишь тихо! Высовываться тебе только в самом крайнем случае!
Володя рассчитывал на внезапность. Войдя в избу, террористы наверняка, не ожидая, что в ней кто-то есть, хоть на полминуты-минуту опешат, и этого времени ему вполне хватит, чтобы двумя «звездочками», специальными метательными предметами, вывести из строя двоих. А с двоими оставшимися, Володя в этом не сомневался, Круглов справится с легкостью. Петро, несмотря на то что с виду казался неповоротливым увальнем, на самом деле был превосходным рукопашечником. В его руках практически любой предмет становился оружием.
— Все, — хлопнул Володя себя по ногам ладонями. — Занимаем места согласно купленным билетам.
Он сел за стол, от которого до входа было не больше трех-четырех метров, самая оптимальная дистанция для хорошего и точного броска. Достав из кармана куртки две «звездочки», привел их в боевое положение и положил на выскобленную столешницу так, чтобы ими можно было в любой момент воспользоваться.
1
Зайчики — так насмешливо называли старые белорусские рубли, образца начала — середины 90-х годов. На купюрах вместо портретов вождей или изображений городов были нарисованы различные животные. На самой ходовой купюре был изображен заяц.