От выжившего проводника ничего путного узнать не удалось. То ли он действительно ничего не знал, то ли был напуган до «мокрых штанов». О парнях, которые с такой легкостью уничтожили всю диверсионную группу, Федька Данилюк ничего толком рассказать не смог. Он вообще, судя по его хмурому лицу, не собирался ничего рассказывать. Упрямо пригнув лохматую голову и исподлобья глядя на двух допрашивавших его офицеров, он скупо цедил слова сквозь зубы.
— Как они хоть выглядели, эти парни? — не особо надеясь на вразумительный ответ, спросил Буров. — Описать сможешь?
— У мени времени не було их разглядывать! — огрызнулся Данилюк. — Деда нашего хорошо забачил, а остальных не успел…
— Какого деда?! — подался вперед Гисич, нависая над Федькой всем своим крупным телом.
Федька от неожиданности отпрянул, едва не опрокинувшись вместе со стулом, на котором сидел.
— Нашего деда… — оторопело проговорил он. Впервые за час допроса-беседы на его лице отразилось нечто похожее на испуг.
— Какого «вашего»? Откуда он? Как зовут?! — как горохом из трубки, сыпал вопросами полковник. — Быстро отвечай, гнида!!
— Со Смоленщины он… — все так же оторопело пробормотал Данилюк, — из Хлыстовки…
— Зовут, спрашиваю, как этого деда?! — прорычал Гисич, буквально перепрыгивая через стол и подскакивая к Федьке.
— Игнатичем все кличут, — испуганно пролепетал он и добавил: — Да его вся Хлыстовка знает…
— Как фамилия у этого вашего Игнатича?!
— Лобач, кажись, его фамилия… — произнес Данилюк, пораженный резкой переменой в поведении Гисича. — Он, это, он не из нашенских, из пришлых, говорят, что бывший кагэбэшник…
Николай Егорович успокоился так же внезапно, как и взорвался. Имя, точнее, отчество, фамилия и предполагаемая, хоть и в прошлом, профессия давали маленькую зацепку. Можно было попробовать проверить его по республиканской базе данных. Шансов на успех, конечно, немного, зато оставалась надежда на то, что Полипчуку удастся засечь следующий сеанс связи неизвестных «помощников», так ловко уничтоживших несостоявшихся террористов.
Вернувшись на свое место, он несколько минут задумчиво смотрел на Данилюка, решая, что с ним делать. Отпускать Федьку «с миром» Гисич, разумеется, не собирался. Слишком очевидна была его причастность к подготовке террористического акта в республике. Даже если на предварительном следствии или в суде не удалось бы этого доказать, то статьи за незаконный переход границы, а также наличие оружия и взрывчатки давали возможность требовать ареста Данилюка и отправки его в ИВС[2]. Однако у Гисича насчет пойманного Данилюка были свои планы…
— Конвой! — громко крикнул он, вызывая стоявших за дверью кабинета бойцов. — Уводите…
Проводив все тем же задумчивым взглядом Данилюка и конвоира, Гисич повернулся к Бурову:
— Ну и что ты по поводу всего этого думаешь, Сергеич?
— А что тут думать, — пожал тот в ответ плечами. — Я тебе свое мнение еще вчера утром высказал. Работали профессионалы высокого уровня, таких голыми руками не возьмешь, обжечься можно…
— Это я и без тебя давно понял, — поморщился Гисич. — Что ты про этого уродца думаешь?
— Это пентюх с большой буквы, — небрежно отмахнулся Буров. — Ни хрена он не знает. Ему сказали перевести через границу людей, он и повел… У меня кое-что поинтереснее появилось… — и майор многозначительно замолчал.
— Да не томи ты, ус моржовый! Говори, что надыбал! — слегка повышая голос, потребовал Гисич.
— Ребятишки эти, по всему видать, где-то в Минске обосновались… — с наигранным равнодушием проговорил Буров. — Я пока точно не знаю, где они, но то, что в Минске, — это точно! И кажется, я знаю, для чего они здесь…
На мгновение в кабинете Гисича повисла пауза. Командир «Бекаса», прищурившись, смотрел на своего зама по оперработе, а тот торжествующе улыбался уголками губ.
— Вот с этого места поподробнее, — строго потребовал Гисич. — С чего ты взял, что они уже в Минске?
— Сводку происшествий за сутки просмотрел, — ответил Буров, раскрывая черную папку и доставая из нее лист бумаги, исписанный с обеих сторон мелким шрифтом. — Я отметил то, что может нам пригодиться.
— Ни черта не понял, — признался Гисич, прочитав в сводке то, что отметил для него Буров. — В сквере избиты два сотрудника полиции… На Киселева дом 6 в квартире номер сорок семь обнаружены два трупа неизвестных граждан… Я не улавливаю, в чем тут фишка! Какая связь?
— А ты, Микола, и впрямь стареешь, — сочувственно посетовал Буров. — Подумай сам, какой добропорядочный гражданин будет сопротивляться сотрудникам полиции? В лучшем случае он будет возмущаться, в худшем — попытается убежать от них. В данном случае ничего этого не было!