Когда друзья поднялись в рулевую рубку, их нервы были напряжены до предела. На полу валялись морские карты, бумаги и битое стекло. Остин поднял выдранный с мясом микрофон. Толку от него все равно было бы мало — пули разнесли передатчик в клочья.
— Вот почему они не выходили на связь.
Завала что-то пробормотал по-испански.
— Здесь будто «Семья Мэнсона»[9] орудовала.
— Нужно проверить жилые помещения, — сказал Остин.
В мертвой тишине они спустились вниз на два пролета и стали осматривать каюты ученых и экипажа. Всюду виднелись следы побоища. Наконец друзья уперлись в дверь с надписью «Склад».
Остин распахнул ее, пошарил рукой за косяком и включил свет. Картонные коробки на деревянных поддонах были составлены прямоугольником в центре, а по периметру комнаты оставался узкий проход. В дальнем углу был грузовой лифт, чтобы отправлять продукты прямо на камбуз.
Остину послышался какой-то тихий шум, и палец сам собой лег на спусковой крючок. Он показал Джо на проход вдоль одной стены и пошел в другую сторону. Завала кивнул и заскользил вперед неслышно, как призрак.
Пробираясь вдоль стенки, Курт заглянул за пирамиду ящиков с томатной пастой. Шум послышался снова, уже громче — не человеческий голос, а какой-то звериный всхлип. Из-за угла выглянул Завала, и они с двух концов шагнули в проход. Остин приложил палец к губам и указал на узкую щель между двумя штабелями коробок. Тихий вой доносился оттуда.
Курт велел Джо оставаться на месте, а сам шагнул вперед, держа подозрительную нишу на прицеле, — и тут же грубо выругался. Он чуть не застрелил забившуюся в щель девушку.
Зрелище было жалкое. Черные кудри в беспорядке свисали со лба несчастной, заплаканные глаза покраснели, из носа текло. Девушка втиснулась в узкую полуметровую щель и сидела, обхватив руками колени и сжав кулачки так, что пальцы побелели. При виде Остина она монотонно запричитала:
— Нет-нет-нет-нет.
Он убрал револьвер в кобуру и присел. Их лица оказались на одном уровне.
— Все хорошо. Мы из НУПИ. Ты меня слышишь?
Девушка уставилась на Остина и одними губами выговорила:
— НУПИ…
— Да. Я Курт Остин. — Сзади подошел Завала. — А это Джо Завала. Мы с «Арго». Мы вызывали вас по радио. Расскажи, что здесь случилось.
Она лихорадочно затрясла головой.
— Давай поднимемся на свежий воздух, — предложил Джо.
Девушка вновь помотала головой. Бедняга вжалась в щель между коробками — если вытаскивать силой, то могут пострадать все трое. Несчастная еще не оправилась от пережитого ужаса.
Остин протянул руку ладонью вверх. Сначала она просто смотрела, а потом вдруг провела по ней пальцами, словно проверяла, не обман ли это. Прикосновение как будто придало ей сил.
— Два года назад я был на этом судне. Я хорошо знаю капитана Брюера.
Девушка вгляделась в лицо Курта, и в ее глазах что-то мелькнуло.
— Я видела вас в штаб-квартире НУПИ.
— Вполне возможно. Ты из какого отдела?
Она покачала головой.
— Я не из НУПИ. Меня зовут Айан Монтегю. Я преподаю в Техасском университете.
— Айан, может, вылезешь отсюда? Неудобно ведь.
Она состроила гримасу.
— Да, как сардина в банке.
Когда человек шутит, это добрый знак. Остин помог девушке выбраться, а Завала поинтересовался, не ранена ли она.
— Нет, все хорошо. Могу идти сама.
Она сделала несколько шагов и все же оперлась на руку Джо.
Все трое поднялись на верхнюю палубу, но даже солнце и ветер не развеяли мрачную атмосферу. Щурясь от яркого света, Айан присела на бухту каната, и Завала предложил текилы, которую таскал в рюкзаке «в медицинских целях». После пары глотков щеки девушки порозовели, пустые глаза блеснули жизнью. Остин терпеливо ждал, когда она заговорит.
Айан молча смотрела на воду и наконец промолвила:
— Они появились из моря.
— Кто?
— Убийцы. На рассвете. Почти все еще спали.
— На чем они приплыли?
— Не знаю. Они… просто появились, и все. Лодки я не видела. — Слова лились из нее, словно кто-то вытащил невидимую пробку. — Я спала, а они вошли и вытащили меня из постели. Одеты странно: в какую-то форму, мешковатые штаны и сапоги. Мою соседку просто застрелили без разговоров. По всему кораблю стояла пальба.
— Убийцы сказали, кто они?
— Они все время молчали. Просто делали свое дело, словно мясники на бойне. Говорил только один.
9