— Вы что-то задумали, полковник, — прошептала она. — Но что именно?
— Страховку, — шепнул он в ответ. — Для всех нас. И возможность для вас работать в подходящей обстановке.
Марта приподняла бровь.
— Доверьтесь мне, — сказал Рико. — И будьте готовы к побегу в любой момент.
— Но… посмотрите на себя. Какой из вас организатор побега?
— Я сумею, — прошептал он. — Я должен суметь. Кто-то вознамерился дать вирусу полную свободу, и вам прекрасно известно это.
— Да, — согласилась Марта. — Но чем могу помочь я?
— Вы можете предупредить мир о страшной опасности, можете научить людей, как им защищать себя. Это единственное, что мы способны предпринять, пока нет противоядия.
— Полковник… — попробовал вмешаться один из охранников.
— Заткнитесь, унтер, — приказал полковник Толедо. — Отойдите в сторонку, мне нужно поговорить с мисс Чанг наедине.
Молодой капрал открыл было рот, чтобы возразить, но, взглянув на изуродованное лицо полковника, передумал и исполнил приказание.
— Рецепт противоядия — это одно, — напомнила Марта. — Производство препарата и его распространение в мировом масштабе — совсем другое. Как мы…
— Давайте сначала решим одну проблему — прежде всего мы должны уцелеть. Как говорят стюардессы: «В случае разряжения воздуха в салоне лайнера надевайте кислородную маску индивидуального пользования». Нам не спасти остальной мир, если мы сами погибнем.
— Логично.
— Логика железная. Попытайтесь хотя бы немного поспать. И будьте готовы.
Едва Марта Чанг в сопровождении своего эскорта скрылась за дверью, как горе-страж, упустивший Рико из центра связи, нашел свою «пропажу». Однако не прошло и десяти минут, как полковник Толедо ускользнул от него во второй раз. Послав со своего «Сайдкика» зашифрованное сообщение для Рены Шольц, Рико поймал такси и отправился в гавань Ла-Либертад. Он знал, что агенты УРО найдут его достаточно быстро, но к тому времени он успеет договориться со Спуком насчет дальнейших действий.
Глава 26
Майор Эзра Ходж прибыл в грязную, вонючую гавань Ла-Либертад и, добравшись до пирса № 9, поставил объемистый брезентовый саквояж со своими припасами к ногам до зубов вооруженного патруля коста-браванской секьюрити. Это было подразделение регулярной армии, а не те наемники из «Пан Пасифик», которых Ходжу пришлось нанять для прикрытия «Каса Канады». Ни один из пятерых парней в защитной униформе не выглядел старше двадцати лет и ни один не улыбался.
Капрал протянул руку и потребовал:
— Papeles[20]!
Ходж безропотно подал ему свой дипломатический паспорт, воинское удостоверение и визу. Майор понимал, что из-за военного положения нервы у всех на пределе, поэтому нужно вести себя тихо, спокойно и иметь безупречные бумаги с печатями в надлежащих местах. Капрал сплюнул, вернул Ходжу документы и небрежным взмахом руки позволил ему пройти, даже не удосужившись отдать майору честь. Пару дней назад Ходж без труда добился бы разжалования наглеца, но сегодня он лишь улыбнулся и кивнул, проходя мимо патруля.
«Ничего, ребята, — злорадно улыбнулся он про себя. — Через день-другой вы будете покойниками».
В районе порта царила лихорадочная суета; несколько сотен человек, жаждавших добраться до запретных лодок, напирали на ограду и ворота. Несколько избранных, обладавших достаточно высоким рангом или сумевших раздобыть нужные документы, спешно готовили доставшиеся им плавсредства — от гребных шлюпок до сорокаметровых яхт, — собираясь выйти в открытый океан. Сам Ходж остановил выбор на «Камуи», пятнадцатиметровой шхуне, которую УБН (Управление по Борьбе с Наркобизнесом) использовало для внезапных рейдов, а УРО — для развлечения высоких гостей, желавших совершить морскую прогулку. Ходж взошел на борт «Камуи» и, отперев каюту, швырнул туда свой саквояж.
Судно было просторным и комфортабельным, гораздо лучше, чем холостяцкие апартаменты Ходжа в Зоне № 4. Здесь имелась двуспальная кровать, два туалета — в носовой части и на корме — и пространство для размещения еще человек шести на койках-раскладушках. В каюте пахло прокисшим пивом и плесенью. Ходж распахнул два иллюминатора и вытер рукавом вспотевший лоб.
Прежде чем заняться подготовкой к отплытию, майор открыл аптечку с противоядием, достал шприц-инъектор в вакуумной упаковке и развернул обертку из рисовой бумаги. Послание, находившееся внутри, гласило:
«Все народы придут и будут поклоняться тебе, поскольку тебе дано право вершить суд».
Майор расстегнул брюки и приспустил их, обнажив жирные ляжки, затем проглотил оберточную бумажку с вишневым ароматом и приставил шприц к наиболее толстой части бедра. Он нажал на спусковой крючок инъектора, нога его вдруг непроизвольно дернулась, и половина дозы противоядия пролилась на пол.