– Ну, идем, Максюх Андреич, домой – тебе кушать пора и спать. Послеобеденный сон в твоем возрасте – это здоровье, – поднимаясь с лавочки, произнес Андрей...
28 апреля 1990 г. Анна
... – Горько! Горько! Горько! – кричали родственники и друзья, в общем все, кто был приглашен на свадьбу Андрея и Анны. Они поцеловались, как было положено, и опустились на свои места во главе стола.
«Бдзи-инь!!!» – как будто струна лопнула в голове у Филина и... Пришло осознание происходящего. Он очень внимательно посмотрел на девушку в свадебном платье, сидящую рядом. Невысокая, хрупкая, она счастливо улыбалась, глядя на Андрея.
«Жена... Ну, что ж, значит, теперь у меня будет семья. А в январе родится дочь. Это будет именно дочь. Дочь! Жена...»
Филин наклонился к ушку Анны и зашептал:
– Что мы делаем?
– У нас свадьба, Андрюша!
– Почему?
– Потому, что я тебя люблю, и еще потому, что я беременна!
– Ты родишь мне дочь?
– Все мужчины хотят сыновей.
– Ты родишь мне дочь!
– Я постараюсь, Андрюша. – Она опустила глаза. Ее взгляд остановился на своем, пока еще не изменившем формы, животе.
– Слушай, Анюта, на кой хрен я тебе нужен, а? Я ведь солдат – хочешь всю жизнь меня ждать откуда-нибудь? Хочешь быть соломенной вдовой? Мне ведь уже завтра-послезавтра уезжать на службу, а там...
– Хороший ты, а еще какой-то сумасшедший максималист и абсолютно необузданный в постели, как бык на испанской корриде.
– Это ты точно заметила – сумасшедший. А ты, кстати, знаешь, что быка на корриде обычно убивают?
– Тебя не убьют, родной, – тебя две женщины уже ждать будут!
– Да? Ну, что ж, хочется в это верить...
– Во что?
– В то, что не убьют...
– А в то, что две?..
– Жизнь покажет...
«Что я делаю? Бог ты мой! Она же абсолютно не понимает, где я служу и что делаю!!! А может, оно и к лучшему? Может, тебе, батенька, захотелось оставить внучку своим родителям? Страхуешься, Филин? Раньше без страховки „трудился“, пацаны-то поймут? А случится что, не стыдно девчонке жизнь ломать? Или „двухсотый“ – поплачет и забудет, а если „трехсотый“[15] ?.. Ну, а дальше-то что? Что?! Это же надо, ведь я ее совсем не знаю, если честно! Ладно! Как там говорил Морихей Уэсиба: „Не знаешь, что делать, – делай шаг вперед!“ Шагнем, а дальше... Дальше как бог положит... Дальше будем жить... Если повезет выжить... „Победить – чтобы выжить, выжить – чтобы победить!“ – это наш девиз. Значит, нужно побеждать...»
...20 марта в палате Филина, в госпитале Бурденко, появилась Таня. Маленькая, продрогшая – такой он ее запомнил с Одессы, птичка-Синичка. Она просто вошла, не постучавшись, и остановилась, опершись о дверной косяк. Держала в руке веточку мимозы и, широко раскрыв глаза, смотрела на Андрея. А он ее не замечал. Он сейчас вообще ничего не замечал – ему снимали прикипевшие к ранам бинты, покрывавшие его торс от шеи до самого... До кобуры... Не самая приятная процедура... Филин стонал – тихонько, сквозь зубы, шипел, как взбешенная гюрза, и загибал таким матом, что...
– Ё-опт, подожди, бля! Тебе, майор, бля, только коров лечить! Стой!!! – Он хватал за руку стоявшего над ним врача, но тот, не обращая никакого – видимо, привычка – внимания на матюки Андрея, продолжал свое дело. – Ты же не врач, е-опт!.. Что ж ты делаешь, сука?! Чтоб у тебя руки, бля, покрючило на хрен! Тормози, гад!!! Чтоб у тебя фуй на лбу вырос и яйцами глаза закрыло! Отвали! Все пузо перепахал! Ты там че, озимые сажаешь?! Я те че, огород на даче?! Майор! С меня урожай-то – огурец в пижаме! Убери ж ты грабки от меня уже, майор, твою мать! Ну, бля, я вылечусь – все твои пальцы в узлы навяжу!..
Стоящая по другую сторону от врача медсестра, а это была Ольга, откровенно держалась за живот от смеха и утирала выступившие на глазах слезы. А вот Андрею было не до смеха – врач, не дожидаясь, пока отмокнет засохшая на повязке кровь, просто срывал бинты. Андрею казалось, что эта экзекуция продлится вечность, но майор-хирург вдруг сказал:
– Ну, вот и все! А ты разорялся. Медсестру вон до слез довел. – Ольга сидела на подоконнике и уже откровенно икала от смеха. – Ну, что ж. Ребра зажили – фиксирующая повязка больше не нужна. Раны чистые и уже затягиваются. Так что готовься-ка ты, капитан, на выписку.
– Когда?
– Думаю, завтра-послезавтра. – Майор почесал ногтем нос и повернулся к двери. – О! А к тебе гости! Да еще такие симпатичные!
– М-можно? – девушка несмело шагнула от двери.
– Нет, не можно! – хирург настойчиво развернул ее за плечи и подтолкнул к выходу. – Сейчас ему сделают легкую повязочку, еще кое-что, а вы, девушка, подождите в коридоре. Минут десять, я думаю, может, пятнадцать. Ну-ка, пойдемте, мадемуазель, не мешайте процессу...
Ольга очень серьезно смотрела на Филина, теребя в руках марлевый тампон:
– Это твоя девушка?
– Ну-у!.. Если честно, то я и сам не знаю – может, да, может, нет...
– Помнишь, поручик, я тебе еще год назад сказала, что ты гусар и бабник?
– Ольга!
– Уже не Амазонка?
– Ты всегда будешь Амазонкой...
– Ну, вот. Уже лучше! – Она умело накладывала свежую повязку на грудь Филина. – Значит, так! Я понимаю, что ты мужик со здоровым инстинктом самца. И это очень хорошо! Но только госпиталь, Андрюша, – МОЯ территория!!! Здесь ты мой, только мой, и больше ничей. И по-другому не будет! Ясно?!
– Куда уж ясней!
– Вот и хорошо! Мне плевать, что, как и с кем ты делаешь в других местах, но сюда твои телки пусть не ходят! Пожалуйста...
– Извини, Оленька!
– Не извиняйся! Мы ничего не обещали друг другу! Но... Если ты все же почувствуешь когда-нибудь, что я тебе нужна, – я буду с тобой, так и знай. Все, пойду я, а вы тут поворкуйте, голубки. Только не увлекайся, поручик, гусарствовать – помни о территории!..
Ольга открыла дверь и позвала:
– Заходите, девушка, только не долго – пять минут! Если успеете... – это уже себе под нос. – Больному необходимо отдыхать!
И осмотрела Таню, словно цыган на базаре, покупающий себе лошадь. Ох, какой это был взгляд!!! Ведьма!.. И скрытая улыбка в уголках огромных зеленых глаз. Оценила, хмыкнула и решила, наверное, что это не соперница... Да так и ушла, с гордо поднятой головой...
– Привет. А она красивая...
– Здравствуй, Синичка. Ты как здесь оказалась?
– Все-то ты забыл, Андрюша!
– Да вроде бы не жалуюсь на память пока.
– А кто мой папа, помнишь?
– Ну, майор в Монголии, и что?
– Не просто майор, а начальник особого отдела полка!
– А-а, ну тогда все понятно...
– Вот-вот. У папы есть лучший друг в Москве. Полковник!
– Ну и?..
– Не лошадь, не запряг... Я очень хотела тебя увидеть... Позвонила дяде Сереже и попросила все про тебя узнать...
– Ты поросенок!
– Слушай! – Ее глаза горели огнем азарта. – А ты и правда такой секретный, как мне сказал дядя Сережа?
– Птичка-Синичка! Я же не знаю, что он тебе сказал! – улыбнулся Андрей, глядя на Таню.
– Сказал, что мне туда ехать не стоит, потому что все равно не пустят, потому, что пускают только родственников, да и то только по предварительной договоренности с командиром части.
– Правильно сказал.
– А еще он звонил в твою часть и говорил с твоим командиром. – Вот тут Филин нахмурился. – Он же полковник! Ну, вот он и узнал, что ты сейчас в госпитале, после ранения, и номер палаты сказал...
– И ты приехала меня проведать...
– Да, а что, нельзя было? Ты не рад меня видеть?
– Рад, Синичка... – «Эх! Как же ей все объяснить-то? Очень уж обижать не хочется! Ангелок, да и только!» – Просто... Я сейчас не в самой лучшей форме, а я не люблю, когда симпатичные девушки меня жалеют.
– Тебе больно? – она самыми кончиками пальцев провела по бинтам.