— Двое мальчишек! — смеясь, покачал головой Иштуган. — Что будем делать, Гульчира? Куда ставить кроватки?
— И-и, абы, это последнее дело. Найдем куда.
— Теперь прибавится хлопот не только Марьям, а и тебе, Гульчира, и Нурии, — продолжал Иштуган, не имея сил молчать.
— Ну что ж… Мы тоже, наверно, когда росли, много хлопот доставляли. Мама-покойница одна должна была с нами управляться.
Вспомнив мать, брат с сестрой несколько минут шли молча.
— Бедная мама… Не дождалась… Как бы она обрадовалась, — задумчиво произнес Иштуган.
Гульчира отвернула лицо в сторону, чтобы не показать выступивших на глазах слез.
— Ильшат не было в роддоме, когда ты пришла? — вспомнил вдруг Иштуган.
— Не видела. А разве она приходила?
— С Ольгой Александровной собиралась. Мне Нурия говорила.
— Не понимаю я Ильшат-апа, — сказала Гульчира после короткой паузы. — Какая-то она чудная, будто и не нашего роду.
— Жизнь придавила.
— А почему ты, абы, никогда не зайдешь к ним? Ильшат обижается.
— Не тянет, — ответил Иштуган, не скрываясь.
— И меня не тянет. Хасан какой-то…
— Просто боится, как бы его не обвинили в семейственности…
— Нет, абы, тут что-то другое. Другое!.. Нурия говорит, Ильшат-апа часто плачет.
— Кто? Ильшат? — повернулся к сестре Иштуган. — Почему?
— Человек без причины не плачет, абы. И Альберт у нее совсем отбился от рук… Чего только не рассказывает о нем Нурия!
— Эта стрекоза, похоже, проворнее нас всех, — улыбнулся Иштуган уголком рта. — Все-то она знает, обо всем имеет свое мнение. А мы продолжаем смотреть на нее как на ребенка, способного лишь голубей гонять на пару с дедушкой Айнуллой.
— Что ей… Ни горя, ни заботы, — вздохнула Гульчира.
В ее словах прозвучало столько скрытой тоски, что Иштуган внимательно заглянул ей в глаза, словно желая убедиться, от Гульчиры ли он слышит это. Последнее время, всецело занятый мыслями о Марьям, Иштуган мало обращал внимания на то, что делается вокруг него. Только сейчас, в этот ясный и на редкость красивый вечер, разглядел он черные тучи, нависшие над головой Гульчиры. Он взял сестру под руку и спросил участливо:
— У тебя какое-нибудь горе, Гульчира? Ты словно цветок, прихваченный морозом. Уж не хвораешь ли?
Вопрос был настолько неожидан, что Гульчира вздрогнула.
— Нет, не хвораю… — прошептала она, не зная, что ответить.
Глаза Гульчиры затуманились, наливаясь слезами.
— Что случилось, Гульчира? Не скрывай, прошу тебя, — умолял обеспокоенный брат.
Гульчира только ниже опускала голову.
— Не береди сердце вопросами, абы… Не могу сказать. Да и к чему?..
Иштуган произнес как можно мягче, чтобы не обидеть сестру:
— До сих пор, Гульчира, и нашей семье не было секрета друг от друга.
Гульчира смутилась. Она знала, что брат любит ее и всегда рад прийти на помощь. И, мучаясь, не в силах открыть свою сердечную тайну, она, чуть не плача, сказала:
— Я не секретничаю, абы… Рада бы рассказать — не могу. Пойми… После, может… Когда вернется Марьям-апа.
На улице было полно народу. Гульчира чувствовала, что прохожие начинают обращать на нее внимание, и, чтобы не заметили ее налитых слезами глаз, повела брата по безлюдному саду.
На посыпанные песком аллеи падали редкие желтые листья. Они хрустели под ногами, словно разрываемый на мелкие кусочки шелк. Поднявшийся ветер порой уносил их, кружа, в дальний конец сада.
Солнце уже почти скрылось за домами новостройки. Из-за крыш чуть виднелся краешек багрового диска. Собравшиеся кучкой у забора сада ребятишки, задрав головы и разинув рты, глазели на высокий кран, за который зацепился их змей. Ветер силился сорвать его и не мог.
— Гульчира, — мельком глянув на змея, сказал Иштуган, — ты умная девушка, возьми себя в руки. Если стесняешься рассказать мне, поговори с Ильшат-апа… Она самая старшая у нас.
— Ничем она мне, абы, не поможет. Нет у меня желании говорить с ней. Вернется Марьям-апа, с ней поделюсь… Она по крайней море поймет меня…
Они дошли до дому. Сулейман ждал их на лестнице. Нурия успела и с него взять сюенче.
— Вот какие дела! — крикнул он сверху дочери и сыну. — Наконец и в наш дом заглянуло счастье, а?! Сразу двое джигитов! Ай, спасибо невестке! Тысячу раз спасибо. Знаючи, оказывается, сынок, дал я тебе имя Иштуган[14]. Как чувствует себя невестка? Хорошо? А малыши?.. — Сулейман-абзы вдруг громко хлопнул тыльной стороной ладони о ладонь другой руки. — Времена! Двое джигитов, а? Ну и отпразднует же теперь родны двухголовый Сулейман!
14
Имя Иштуган состоит из двух татарских слов: иш — чета, ровня, пара, товарищ; туган — рожден.