Итак, вы решили поохотиться из шалаша. Все готово, и вы проникаете в ваше убежище либо рано утром, либо вечером, то есть в самое благоприятное для охоты время суток. Вы приносите с собой в корзинке одного прирученного селезня и двух-трех таких же прирученных уток. Это так называемые подсадные птицы, подсадки, необходимые для подманивания диких уток. Увы, в мире животных тоже существуют свои предатели и «иуды», которые криками привлекают сородичей и подводят их под выстрел…
Вы стягиваете лапки подсадных уток веревочкой (только не завязывайте тугой узел, а используйте скользящую петлю), а веревочки прикрепите к шестам, воткнутым в дно водоема, да так, чтобы утки могли свободно плавать, а концы шестов не торчали бы над водной гладью.
Прирученные утки резвятся в воде и вскоре замечают вдали стаю диких сородичей. Те тоже обнаруживают прекрасных пленниц и, позабыв об обычной осторожности при виде себе подобных, тотчас же устремляются к ним, хотя в других обстоятельствах никогда не садятся на воду сразу, а только после того, как дадут несколько кругов над приглянувшимся местом, каким бы соблазнительным оно ни казалось. А «предатели» начинают крякать, надрывая глотки, словно хотят сказать: «Сюда! Сюда! Здесь так хорошо! Смотрите, мы тут живем припеваючи! А еда какая вкусная! Сколько тут червячков да лягушек! Скорей! Скорей!»
Примерно такие речи должны вести маленькие обманщицы, потому что их дикие собратья доверчиво устремляются вниз, а не удирают со всех ног (точнее — крыльев), как они непременно поступили бы, если бы подсадки, верные утиному братству, предупредили их об опасности.
А вы тем временем потихоньку вынимаете из отверстия клочок сена, коим была замаскирована сия импровизированная бойница, позволяете уткам сесть на воду и собраться в кучку вокруг подсадок, спокойно, не торопясь, выбираете жертву и стреляете, наслаждаясь комфортом. Не подозревавшие никакого подвоха дикие утки не успевают взлететь, а вы знай себе палите в свое удовольствие из заранее заряженных, находящихся под рукой ружей.
Существует и другой, более сложный вид укрытия. Он представляет собой гораздо более просторную и лучше оборудованную внутри хижину, где охотник-гость, к своему великому удивлению, может обнаружить предметы, свидетельствующие об изысканном и утонченном вкусе хозяина, не склонного ни в чем себе отказывать даже на охоте.
Подобная хижина внешне напоминает всего лишь кучу небрежно набросанного тростника, на котором летом пышным цветом цветут ирисы и шпажник. Подойти к ней можно, как и к шалашу, о котором мы с вами уже говорили, по узкой тропинке, скрытой от зорких глаз осторожных птиц искусственной изгородью. Крепкая дубовая дверца, тщательно замаскированная плетенными из тростника циновками, придает всему сооружению вид простецкой деревенской хибарки. Однако не все так просто! Дверца, оказывается, снабжена солидным замком, дабы не допустить в сие прибежище охотника-барина, случайных бродяг и прочих нежеланных гостей.
Итак, «Сезам, откройся!»[242].
Когда вы оказываетесь на пороге хижины и впервые окидываете взором внутреннее убранство столь скромного и безыскусного с виду места уединения, от изумления вы теряете дар речи. Ваши ноги утопают в мягком, пушистом ковре, что покрывает прочный, выстланный еловыми досками пол. Удобные, просторные, добротные диваны, что стоят вдоль выложенных из красного кирпича стен, так и манят отдохнуть на небрежно брошенных звериных шкурах. А посреди этой превосходной, с большим вкусом обставленной комнаты стоит стол, на котором ваш взор тотчас же привлекут только что разрезанные пироги с мясом и рыбой, показывающие истекающую жиром начинку, и паштеты, источающие соблазнительнейшие ароматы. Рядом с изысканными яствами притягивают взор закупоренные бутылки белого вина, похваляющиеся золотыми этикетками, а чуть дальше тускло поблескивают благородные запыленные бутылки, наполненные старыми, выдержанными красными винами. В углу пыхтит и гудит печурка, которая топится коксующимся углем, а потому не дымит. За столом восседают три-четыре веселых собутыльника, с наслаждением потягивающих из фарфоровых чашечек настоящий, свежесваренный кофе «мокко». И эти гуляки явно собираются взяться за карты и сыграть партию-другую в баккара[243], как только слуга уберет со стола и освободит им, да простит меня Господь, поле деятельности.
Да, вы-то ожидали оказаться в кое-как построенном шалаше, а очутились в настоящем маленьком домике. Вы можете здесь есть, пить, спать в тепле и покое, курить, читать (представьте себе, тут есть даже хорошо подобранная библиотека!), умываться, бриться, да к тому же играть в карты! Еще немного, и вы, пожалуй, осведомитесь у любезного хозяина, не проведен ли в сие весьма приятное заведение телефон…
242
«» — магическое заклинание из арабской сказки «Али-Баба и 40 разбойников», входящей в сборник «Тысяча и одна ночь». В сказке фраза используется как магическое заклинание, открывающее дверь в пещеру с сокровищами. В переносном смысле — пароль, открывающий какой-либо скрытый путь.