Таким образом, ее хозяин избавлен от беспокойства о пропитании, что очень важно в девственном лесу, ибо есть-то надо всегда. А ведь мы, охотники, прекрасно знаем, как много времени и сил отнимает добывание дичи для пропитания…
В самом деле, индейская собака, идя по следу и встретив на пути маленькую черепашку, очень, кстати, вкусную, одним-единственным ударом лапы и ловким движением морды переворачивает бедняжку на спину так, чтобы та не могла убежать.
По окончании основной охоты, когда крупная дичь уже убита и подобрана, собака возвращается по своим следам и ведет за собой хозяина, который собирает богатый урожай.
Теперь вы понимаете, что для любого краснокожего такой четвероногий помощник просто незаменим и воистину бесценен.
Нередко индейцы отказываются от самых выгодных и соблазнительных предложений: от сотни литров тростниковой водки, от ружья и патронов, что им сулят в обмен на собаку.
Сегодня, когда благодаря многочисленным экспедициям золотоискателей связь между верховьями и низовьями реки Марони стала более устойчивой, иногда в виде исключения и удается приобрести индейскую собаку за сумму от 250 до 300 франков или скорее за предметы быта или оружие, равные по стоимости этой сумме.
Дело в том, что индеец, воспитывая собаку, преодолевает невероятные трудности, которые и побеждаются-то только его невероятным терпением.
Процесс воспитания и дрессуры сам по себе весьма необычен. Прежде всего индеец принимает меры, чтобы его собака в дальнейшем стала невосприимчивой к укусам змей, делая такую же прививку, как делают в Гвиане индейцы (не знаю, право, эффективна ли она). Если индеец хочет обучить свою собаку охоте на какое-либо животное, он прежде всего добывает это животное: агути, гокко, пекари[82] и т. д. Затем он берет его кости, прокаливает их, дробит, смешивает с какими-то веществами, известными ему одному, а затем мажет полученной смесью при помощи палочки нос своей собаке… Эту весьма странную операцию индеец периодически повторяет на протяжении целого месяца. Хозяин утверждает, что таким образом собака привыкает к запаху животного и учится не бояться его.
Когда собака научится безошибочно выслеживать и преследовать какой-либо определенный вид дичи, индеец моет своего питомца в течение нескольких дней специальным составом, секрет которого известен опять же только ему (кстати, каждому виду дичи соответствует свой особый состав или настойка).
Таким образом одна собака «вымыта», то есть натаскана на ягуара, другая — на трубача, третья — на тапира…
Большинство же собак индейцы натаскивают на все виды дичи, так что такая подготовка отнимает много времени.
Таков был и Матао, благодаря которому я мог успешно охотиться и добывать великолепные трофеи, хотя и совершенно не знал этой дикой местности, где все вызывает изумление европейца, а многое представляет для него смертельную опасность.
Что же касается методов натаскивания, я весьма далек от мысли их подробно объяснять, еще меньше я настроен их рекомендовать или осуждать, скажу только, что они такие, как они есть, вот и все. Эффективны ли они? Не знаю, не знаю… Я скорее склонен верить в силу наследственности и инстинкта индейских собак, которые на протяжении многих столетий охотятся на одних и тех же животных.
Безупречная сноровка и бесконечное терпение их хозяев довершают дело.
Я вознамерился забрать Матао с собой во Францию. Сделка уже была заключена, торг совершен. Через два дня мы должны были прибыть в Сен-Лоран на Марони, откуда мне предстояло немедленно отправиться в Кайенну[83].
Мы спускались вниз по реке на пироге. Река здесь была шириной не менее 1800 метров и буквально кишела рыбой.
Матао лежал на корме и мирно спал, одна из его передних лап выступала над бортом пироги и висела над водой. Внезапно одна ужасно прожорливая рыбина, длиной около 70 сантиметров, именуемая туземцами пираньей, выскочила из воды и в мгновенье ока отхватила подушечку лапы несчастного животного.
В Европе его, разумеется, вылечили бы. Но там, в Гвиане, в этих диких краях, любая рана чревата очень опасными осложнениями…
Через три дня Матао умер от столбняка, и мы похоронили его у корней огромного красного дерева…»
83
— главный город Французской Гвианы, расположен на северо-западной оконечности одноименного острова у побережья Южной Америки. Основан в 1634 году.