У самца голова, верхняя часть шеи и грудь окрашены в пепельно-серый цвет; живот украшен абсолютно белыми перьями; на макушке виднеется довольно яркая коричневая продольная полоса, на спине радуют взор ярко-рыжие перышки с полукруглыми черными полосками. Но самым замечательным элементом наряда дрофы являются красующиеся с обеих сторон головы, на уровне нижней челюсти, беловатые перья, образующие то ли усы, то ли бороду. Состоят эти усы из длинных-предлинных перьев, заканчивающихся роскошной бахромой. Чем старее птица, тем больше отрастает это дивное украшение, из-за которого дрофа удостоилась чести называться не просто дрофой, а еще и бородатой.
Самочка дрофы куда меньше самца, да и усики у нее покороче. Она гораздо менее плодовита, чем более мелкие ее сестры из семейства куриных, и откладывает прямо на землю два-три зеленовато-серых яйца, покрытых коричневатыми пятнышками.
Из-за своего большого веса дрофа летать не любит и полагается скорее на мощные, крепкие ноги, позволяющие ей в случае необходимости развить просто потрясающую скорость. Дрофы отважны и излишне доверчивы, быть может, именно в силу своей величины, так что они совсем не боятся повозок и скота, чем и пользуются охотники, подбираясь к неосторожным гигантам либо в экипаже, либо прячась посреди блеющего и мычащего стада.
Вес самца дрофы может достигать 12 килограммов, у птицы плотное мясо, толстая кожа и очень жесткие перья, поэтому, идя на дрофу, берите ружье крупного калибра, лучше всего восьмого (а за неимением оного сойдет и то, с коим вы ходите на уток), с патроном, снаряженным восемью граммами пороха и самой крупной дробью.
Стрепет, или малая дрофа, гораздо меньше своего сородича, так что размером он не превышает обычного фазана[142].
Оперение стрепета обычно окрашено в светло-рыжеватый цвет, скорее даже в темно-желтоватый, а по головке, спинке, крыльям и хвосту извиваются черненькие змейки-полосочки. Шея у самца пепельно-серая, а у самки — белая, в виде симпатичного воротничка.
Самка стрепета откладывает 3–4 очень красивых глянцевых зеленоватых яйца.
Малая дрофа довольно часто встречается в Шампани, а также в районе Парижа, южнее и севернее нашей столицы, в междуречье Сены и Марны. Можно встретить ее и в Нормандии, Лотарингии, Берри, но уже гораздо реже.
Стрепет — птица, так сказать, более живая и подвижная, чем большая дрофа, она гораздо более осторожна, а потому приблизиться к ней гораздо труднее. Сколько раз замечал я в полях стаи стрепетов, насчитывающих до 200 особей, но подойти на расстояние выстрела мне не удавалось. Недоверчивые птицы подпускали меня к себе метров на 150, а затем по сигналу часового взлетали, шумно взмахнув крыльями и издавая звуки, напоминающие нечто вроде «Прутт! Прутт!». Стая взлетала вся, разом, и, отлетев метров на 400, словно желая подразнить неудачливого охотника, опускалась на поле, чтобы заняться поисками корма.
Однако иногда мне сопутствовала удача, вдвойне приятная, ибо я уже не рассчитывал на успех: мне удавалось найти затаившихся на меже или самом краю засеянного кормовыми травами поля птенцов из поздних выводков, еще недостаточно оперившихся и не умеющих хорошо летать. Такие отбившиеся от стаи молодые и неопытные птицы в последний момент буквально бросаются вам под ноги и становятся легкой добычей. Вне зависимости от того, урожайным выдался год на дичь или нет, я всегда имел в сезоне штук 5–6 весьма увесистых трофеев.
Как и большая дрофа, стрепет не боится ни домашнего скота, ни тяжелых повозок, громыхающих по сельским дорогам, так что иногда охотники без зазрения совести пользуются столь добрым отношением стрепета к козам, овцам, коровам, лошадям, а также и к нашим грубиянам возницам.
Каюсь, и я однажды, отчаявшись и потеряв всякую надежду подстрелить хотя бы одного стрепета, пошел на подобный обман. К тому времени я охотился уже два года, а мечта оставалась по-прежнему недостижимой, так что мой поступок отчасти оправдан, однако, хотя я и стал в результате обладателем вожделенного трофея, это нисколько не польстило моему самолюбию.
Итак, я уселся в повозку, мы приблизились к стае стрепетов, и в 40 шагах от птиц любезный возница распряг своих лошадок. О, какое волнение охватило меня! Ведь совсем рядом было множество прекрасных мишеней! С трудом сдержав дрожь в руках, я вскинул ружье и медленно нажал спусковой крючок. Хороший заряд дроби № 6, и вот уже три стрепета упали на землю. Остальные птицы взмыли вверх и потянулись прочь от ужасного места, но вдогонку прозвучал второй выстрел, и еще четыре чудесных стрепета закувыркались в воздухе, теряя перья. О таком успехе я и мечтать не мог! Однако испытанная в первую минуту сумасшедшая, пьянящая радость сменилась каким-то странным чувством, не скажу — отвращения, ибо это было бы преувеличением, но какого-то пресыщения, явившегося следствием уж слишком полного исполнения желания.