Вот резвящаяся в воде лягушка неосторожно приблизилась к цапле, вот приплыла к берегу в поисках мушек плотвичка, вот зигзагами движется по дну пиявка, вот скользит и извивается рыба-змея, то есть угорь. И что же? В мгновение ока срабатывает дьявольская пружина, шея, так сказать, выскакивает из плеч, клюв на секунду исчезает в воде или тине. Цапля с невероятным проворством хватает добычу и тотчас же жадно проглатывает ее, словно силой заталкивает в свой зоб, совершая при этом весьма характерные глотательные движения.
Охотник может вообразить, что птица настолько поглощена поисками пропитания, что позволит ему приблизиться. О, не стоит питать иллюзий! Похоже, у этой чертовой бестии на ходулях столько же глаз, сколько было у мифического Аргуса[179], да к тому же и слух отменный. Вы думаете, что несколько нелепая, голенастая птица буквально зачарована игрой солнечных бликов на воде, и уже предвкушаете легкую победу, как вдруг, мгновенно расправив огромные крылья и подобрав ноги под брюхо, цапля взлетает, издавая пронзительные вопли. Эти вопли напоминают звуки тромбона, которые извлекает из сего музыкального инструмента некий абсолютно выдохшийся и обессилевший «виртуоз». Уинк! Уинк! Уинк! И вот уже птица скрылась вдали. Больше вы ее не увидите.
Иногда, однако, удается застать цаплю врасплох. Прошлой зимой я бродил по болотам в департаменте Эсон. Внезапно мне показалось, что прямо передо мной, не далее чем метрах в тридцати, раскрылся огромный серый зонтик с черными блестящими, словно металлическими полосками. То захлопала крыльями цапля! Прицелиться в одинокую красавицу и всадить в нее заряд дроби было делом одной минуты. Моя Леда устремилась вперед, чтобы подобрать добычу и принести мне, как и положено. Но вскоре яростным лаем собака известила меня о том, что жертва не желает сдаваться на милость победителя.
С трудом продираясь сквозь заросли камыша, я поспешил к месту схватки. Вообразите себе, господа, что цапля, которую я уже считал своей добычей, отчаянно сопротивлялась. У бедняги были перебиты оба крыла, а одна нога сломана в нескольких местах, но, продолжая стоять на здоровой ноге, птица упорно отражала все атаки Леды. Она орудовала своим длинным клювом словно острым кинжалом, причем так ловко, будто бы была знакома с самыми хитрыми приемами фехтования.
Грозное оружие наносило уколы, двигаясь с поразительной быстротой, и моя бедная Леда, совершенно ошалевшая под градом сыпавшихся на нее ударов, растерялась и только жаловалась отчаянным, обиженным лаем, тем более что морду ее уже украшали две-три кровоточащие царапины, полученные в схватке с противником. Чтобы спасти Леду от позорного бегства, я был вынужден прикончить несчастную представительницу отряда голенастых ударом ноги.
Близкая родственница цапли[180], выпь отличается гораздо меньшими размерами[181]. Ее вопли, напоминающие отчасти мычание быка, доносятся с болот утром и вечером. Видимо, этим крикам выпь и обязана своим названием[182]. На голове у нее элегантная черная шапочка, да к тому же эта кокетка носит длинные черные усы! Оперение у нескольких особей может быть весьма различным: от глинисто-рыжего до черного.
Выпи не живут стаями, а всегда держатся поодиночке. При приближении охотника птица замирает в камышах и стоит так тихо, что заметить ее зачастую просто невозможно. Затем, когда охотник уже прошел мимо, выпь расправляет крылья и с диким шумом взлетает.
180
Выпь и цапля принадлежат к одному отряду и одному семейству (цаплевые), но относятся к разным родам: Ardea и Botaurus.
182
По-французски выпь называется butor. В этом названии очевидным образом присутствует латинский корень слова taurus — бык.