— Принесло?
— Принесло, — ответила она, поглаживая Фостера по голове. Высунув язык, он растянулся на полу и получал удовольствие, купаясь во внимании. — И теперь не представляю, как я смогу без него. Пара его любят. И, похоже, он успокаивающе влияет на Духов.
Я подняла голову.
— Правда?
Она кивнула.
— Терапия животными не исцеляет, но помогает. Я не уверена, за счет чего, но мне на самом деле это и не важно. Все, что делает их жизнь проще и не причиняет вреда другим, для меня хорошо. — Она посмотрела на меня. — Лучше собака, чем постоянный прием седативных.
Я кивнула. Этот выбор мне был понятен.
— Как дела у Пайка? — спросил Лиам, поглаживая бок Фостера. — Клэр сказала, что его поймали.
Она улыбнулась.
— У Пайка? Дела у него отлично. Живет в твоем доме.
Лиам открыл рот, но решил поступить мудро и закрыл его.
— Думаю, я ему обязан.
— Еще как обязан, — Лиззи вздохнула, потом посмотрела на Фостера. — Готов вернуться к работе?
Он протяжно гавкнул, что прозвучало словно песня, поднялся на ноги и направился к двери.
— Если бы весь наш персонал был таким эффективным, — сказала она с улыбкой. Затем посмотрела на Лиама. — Рада тебя снова видеть. Но ты совершили чудовищную ошибку, сбежав.
Она перевела взгляд на меня, затем снова на него.
— Может быть, у тебя есть шанс это исправить. На твоем месте я бы умоляла.
Это была та нота, на которой я была рада с ней попрощаться.
Когда-то это место было рынком, местом встреч, местом обсуждений и протестов. И это было место для радости, где танцы, музыка и дух товарищества, по крайней мере на некоторое время, помогали справиться с жизненными трудностями.
Площадь Конго — это парк, который располагается в Квартале со стороны озера, недалеко от улиц Рэмпарт и Святого Петра. Когда-то она была полем на окраине города, затем парком с кирпичными дорожками и деревьями, и некоторое время, пока шла война, она была местом, где доктора натянули тенты, чтобы помогать пострадавшим в битве. Потом тенты убрали, а дождь смыл пятна крови, оставленные на дорожках. Даже сейчас на кирпичах все еще виднелись царапины от боевых действий и большие выбоины, которые образовались там, куда попадало оружие Паранормальных.
Но это не остановило целеустремленных людей от того, чтобы вернуть себе парк. Потому что он был важен для Нового Орлеана, для выживших.
Хоть на улице уже было темно, в парке находилось около сорока человек. Одна из женщин продавала яка-мейн[2] из кастрюли, стоявшей в кузове ее грузовика, а рядом с ней мужчина поджаривал бенье[37] в огромном котле. В одном из углов красивая темнокожая женщина с тиньоном[38] на голове слушала маленькую пожилую даму со светлой морщинистой кожей, лет восьмидесяти или девяноста, которая была напротив нее и украдкой промокала слезы. Женщина, жрица или чародейка, достала что-то из скрытого кармана в своей юбке, сунула в руку пожилой женщины и отослала ее. Может быть, это был гри-гри[39], могущественная магия вуду, которая запрещена, как любая другая ее форма.
Но все это было второстепенным и служило для привлечения к основному действу — музыке и танцам.
В центре парка располагался круг, образованный из мужчин и женщин с барабанами разных форм и размеров. Некоторые были довольно портативны, чуть больше бубнов. Другие — более тридцати сантиметров в длину и крепились широкими лямками к шее и плечам. Некоторые были слишком большими, чтобы держать их, их глянцевые сосуды в хромированных подставках казались слишком прекрасными, поэтому с трудом верилось, что они смогли пережить войну.
Но они пережили и теперь создавали — по одному барабану за раз — песню, которая была такой же многослойной и сложной, как и сам город.
Рат тат. Рат тат тат. Рат тат. Рат тат тат.
Фум. Бум бум. Фум. Бум бум.
Чик чик чик. Чик чик чик. Чик чик чик. Чик чик чик.
Напротив барабанщиков танцевали женщины. Они были одеты в белые блузки и юбки-солнце всех возможных цветов, а колокольчики на их лодыжках добавляли еще один слой в мелодию, когда они вращались, топали ногами, размахивали руками.
Ритм наполнял мое тело, словно сердце подхватило его. На какой-то короткий момент показалось, что война никогда не приходила в Новый Орлеан. Как-будто туристы скоро вновь выстроятся в очереди в кафе «Дю Монд»[40] и магазины вуду, а Бурбон-Стрит вновь обретет вид гигантской хмельной вечеринки.
36
Суп яка-мейн — лучшее средство от похмелья (источник: исследование Калифорнийского университета). «Америка — котел наций» — это как раз про якамейн. Суп был придуман во французско-африканском Новом Орлеане, в среде китайско-корейских эмигрантов. Яка-мейн готовят из соленой говядины. Также в приготовлении этого блюда используют креветки, мясо курицы, домашнюю лапшу, соевый соус, вареные яйца, сезонные травы, и овощи.
37
Французские заварные пончики Бенье (Beignets) — это, скорее, маленькие аппетитные пышки, приготовленные из заварного теста и обжаренные во фритюре. Такие румяные пампушки, хрустящие сверху и полые внутри.
38
Тиньон — тип покрытия головы. Большой кусок материала, завязанный или обернутый вокруг головы, образует своего рода тюрбан, который чем-то напоминает западноафриканский геле.
39
Гри-гри — талисман вуду или амулет для защиты владельца от зла или на счастье. Для этого обычно используется небольшой матерчатый мешочек. Внутри содержится смесь одного и более ингредиентов: трав, масел, камней, костей, волос, ногтей или других специальных компонентов.
40
Café du Monde (Новый Орлеан) — одно из самых известных кафе Нового Орлеана и всего США. Кофе с молоком (café au lait) и французские пампушки — бенье (beignets) из Café du Monde известны на весь мир. Кофе готовится по специальному рецепту с добавлением цикория. Вообще, café au lait — это один из символов луизианского, колониального стиля. Этот кофе никого не оставляет равнодушным. Кафе создано в 1862 году. Оно открыто 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, за исключением Рождества и дней, когда «случайный ураган проходит слишком близко к Новому Орлеану». Здесь снимали сцены многих фильмов, в том числе «Вердикт за деньги» (Runaway Jury, 2003) и эпизод реалити-шоу Man v. Food.