Выбрать главу

Фиона села напротив него и, заинтересованная, придвинула к себе свой бокал.

– Не могу поверить, – насмешливо произнесла она.

– Я очень радовался, Фион, что тебя там не было, потому что ты и без того умная, зачем тебе лишний раз убеждаться в том, что меня ни за что не постигло бы сегодняшнее унижение, работай я с тобой, а не с задницей Хорсфортом.

Стив поднял руку, показывая Киту, сколько налить бренди.

Кит же прислонился к стенке и взял рюмку в ладони, чтобы согреть бренди.

– А ты прав насчет ее ума, – радостно хмыкнул он, гордясь Фионой.

– Что ж, мы немножко лучше узнали друг друга, – заметила Фиона. – Мне жаль, Стив, что у тебя сегодня выдался не лучший денек.

Стив не успел ответить, потому что вмешался Кит:

– Так и должно было случиться. Вся операция была обречена на провал с первого же дня. Достаточно того, что тебе не следовало идти в суд со своей наживкой, даже если бы Блейк проглотил ее и все пошло как по писаному. Британских присяжных на ловушках не проведешь. Самый простой человек в пабе считает обманом засаживать людей за решетку, не доказав их вины честь по чести.

– Да ладно тебе, Кит, говори попросту, – съязвил Стив.

– А я-то думала, вы уже похоронили покойника, – вмешалась Фиона.

– Похоронили, похоронили, – сказал Стив. – У меня сегодня весь день такое ощущение, будто на мне власяница.

– Эй, я же не сказал, что ты виноват, – напомнил ему Кит. – Нам всем известно, что на тебя надавили сверху. Если кто и должен заняться самобичеванием, так это твой начальник. Но ты можешь держать пари на свою пенсию, что Тефлон-Телфорд сегодня умоет руки, как Понтий Пилат, сказав: «Необходимо иногда давать волю офицерам, однако я думал, что Стив Престон лучше справится с делом», – проговорил Кит, подражая basso prof undo начальника Стива.

Стив не сводил глаз с рюмки. К сожалению, Кит не сказал ничего такого, чего бы он не знал сам, однако от этого его неудача не казалась ему менее горькой. К тому же назавтра предстояла встреча с коллегами, которым известно, что ему навязали тащить бочку с дерьмом. Одни политически подкованы и понимают, что он стал козлом отпущения, но ведь есть много других, которые будут исподтишка посмеиваться над ним. И это плата за прежние успехи. В верхних полицейских эшелонах о человеке судят по последним делам.

– Ты и вправду больше никого не искал? – спросила Фиона, видя, как приуныл Стив, и пытаясь направить разговор в другое русло.

Стив взвился.

– Это официальная версия. Если бы мы сказали что-нибудь другое, то выглядели бы совсем дураками. Теперь уже все равно. Парень, убивший Сьюзан Бланчард, на этом не остановится, и уж кому, как не тебе, это знать.

– И что ты собираешься делать?

Кит перевел на нее задумчивый взгляд.

– По-моему, речь идет о том, что ты собираешься делать.

Фиона покачала головой, стараясь не показать своего раздражения.

– О нет, вам не удастся меня поймать на жалости. Я сказала, что никогда не буду больше работать на столичную полицию, и не буду.

Стив замахал на нее руками.

– Даже если бы мне дали деньги, я бы не осмелился обидеть тебя.

Подвинув к себе стул, Кит уселся на него верхом, словно вскочил на коня.

– Конечно, но меня-то она любит. И я намерен ее обидеть. Ну же, Фиона, от тебя не убудет, если ты хотя бы взглянешь, как они устраивали ловушку. Из чисто академического интереса.

Фиона застонала.

– Тебе просто хочется заполучить сюда все материалы, чтобы ты мог сунуть в них свой нос, – заявила она, пытаясь защититься. – Все что ни есть должно лить воду на твою мельницу, разве не так?

– Ты играешь нечестно! Разве я когда-нибудь читал секретные материалы? – возмутился Кит.

Фиона усмехнулась.

– Ага!

– Попался! – расхохотался Кит.

Даже не улыбнувшись, Стив вновь откинулся на спинку стула.

– С другой стороны…

– Ну нет, сладкая парочка, – буркнула Фиона. – У меня есть в жизни дела поинтереснее, чем копаться в гениальных операциях Эндрю Хорсфорта.

Ничего не говоря, Стив наблюдал за Фионой. Он знал ее много лет и понимал, что только вызов на поединок, соперничество может противостоять ее упрямому нежеланию влезать в его дело, и ему ничего не оставалось, как давить именно на это.

– Беда в том, что след холодный. Уже год прошел с тех пор, как убили Сьюзан Бланчард, и десять месяцев, как мы сосредоточились исключительно на Фрэнсисе Блейке. Но я не желаю оставлять преступление нераскрытым. Я не желаю, чтобы ее сыновья выросли, не зная ответа на главный вопрос. Тебе ведь известно, какую муку это может причинить. Теперь мне нужен настоящий преступник. Но для этого надо заново пересмотреть все дело. Ну и, Кит прав, для тебя это тоже могло бы быть полезно.