Гиппопотам
Зверь большо-о-ой гиппопотам:
морда — тут, а попа — там!
Белый аист-альтруист
Я, признаюсь, удивляюсь:
ай да птица этот аист!
Словно белый снег он чист,
и притом — не эгоист.
И синичкам, и скворцам —
всем найдется место там.
Мелюзге гнездо такое
словно царские покои.
Не в восторге аистиха:
не бывает дома тихо.
«Папа-аист, ты сдурел —
столько птиц в гнезде пригрел!
Как высиживать птенцов?
Может, выселим жильцов?
Превратил гнездо в притон —
хоть лети из дома вон…»
Длинным клювом улыбаясь,
отвечает папа-аист:
«Коллективное гнездовье
сохраняет нам здоровье.
Всем давая кров и дом,
мы природу бережем.
Сообща растить птенцов
веселей, в конце концов!»
Совиный разговор
Сыч, сипуха и сова
сели в круг играть в слова.
Говорит сова: «Сипуха,
прекрати сипеть мне в ухо!
Ясно всем как дважды два,
что сипуха — не сова.
Сколько я прошла лесов,
не встречала рыжих сов.
В форме сердца морда птичья —
вкус дурной до неприличья:
с мордой сердцем, без ушей —
как брелок из-под ключей!
А видали вы красу —
ухо чуть не на носу?
Без ушей нормальных сов
ты, как кошка без усов».
Та в ответ ей: «Ты, сова,
просто дурья голова!
В интернете посмотри:
всем ясна как трижды три,
и без всяких лишних слов
роль сипух в отряде сов.
Форма сердца для лица —
несравненная краса!
У ушей на птичьих лицах
вид — ну просто застрелиться.
А сиплю я, чтоб не ухать
(сов обидеть не хочу хоть)».
Сыч считает: «Ты, сова,
совершенно не права.
Вон сипуха как мудра —
Так бы слушал до утра».
Говорит сычу сипуха:
«Ни пера тебе, ни пуха!»
Сыч в ответ: «С чего бы вдруг?
Разве я тебе не друг?
То желать, что надо людям,
птицам, мать, давай не будем!
Пожелать такое птице —
можно, если разозлиться!
На меня уж ты не злись —
ведь почти как пень, я лыс…»
Говорит сова сычу:
«Про тебя уж я молчу.
Стыдно совам, дорогой,
быть такою мелюзгой.
Не почти — как пень, ты лыс!
А дурацкий этот свист?
По-болгарски кукумяка
ты не зря — сиди не вякай!
Будь на вы со мною, сыч,
и когтем в меня не тычь!»
Отвечает с сучьев сыч:
«Не порите, птицы, дичь.
Не собачьтесь снова, тетки,
мы ж не люди с вами все-таки!
Доведет до драки слово.
Поимейте совесть, совы!»
«Ух ты, — ухает сова, —
как умно! Спиши слова».44
Крокодиловы слезы
Плачет бедный крокодил:
«Я ль не кроток, я ль не мил?
Если б мог я без кровей
корм клевать, как воробей,
как козел, траву жевать,
чтобы не переживать
тварей божьих пояденье
как моральное паденье!
Это что же за напасть —
что шевелится, все в пасть!
Разве я, ребята, рад
хрупать, хряскать всех подряд,
жамкать, жвакать все живое?
Со стыда я волком вою!
Жалок мой удел и жуток —
управляет мной желудок!
Но такая, знать, судьба —
воля, видимо, слаба.
Если б можно было мне
оставаться в стороне
от проклятых челюстей,
я бы папы был святей!
Тварь любую нежно я
все лизал бы, не жуя.
Звали б все ягненком Нила
душку-крошку крокодила…
Взять страшилу бегемота —
украшение болота:
вон, как хряк, разлегся там
«конь реки», гиппопотам!
Вот за что ему везенье —
лотос жрать без угрызенья?
почему его, урода,
добрым сделала природа?
Ладно, быдло бегемот…
А убивец-кашалот?
Сколько жизней загубил он
чемоданным этим рылом!
Сколько он за день-деньской
сводит фауны морской!
А как вспомнишь про акулу,
так до боли сводит скулы.
Сколько душ сожрет на круг!
Хрясть — и ноль душевных мук.
Столько хищников на свете —
я один за всех в ответе…»
Наползает на глаза
крокодилова слеза…
вернуться
43
Аисты строят большие гнезда (некоторые весят несколько сот килограмм). В них часто вместе с аистами гнездятся мелкие птицы.
вернуться
44