De Lorge’s love o’erheard the King, a beauteous lively dame
With smiling lips and sharp bright eyes, which always seemed the same;
She thought, «The Count my lover is brave as brave can be;
He surely would do wondrous things to show his love of me;
King, ladies, lovers, all look on; the occasion is divine;
I’ll drop my glove, to prove his love; great glory will be mine.»
She dropped her glove, to prove his love, then looked at him and smiled;
He bowed, and in a moment leaped among the lions wild:
The leap was quick, return was quick, he has regained his place,
Then threw the glove, but not with love, right in the lady’s face.
«By God!» said Francis, «rightly done!» and he rose from where he sat:
«No love,» quoth he, «but vanity, sets love a task like that.»
James Henry Leigh Hunt / Джеймс Генри Ли Хант
(1784 — 1859)
Перчатка и львы
Был сердцем храбр король Франциск и толк в забавах знал.
На схватке львов он как-то раз глядел с балкона в зал.
Там были славные мужи и дам придворных цвет,
И граф Делёрж сидел там с той, которой дал обет.
Здесь были все, кто знали толк и в битве, и в любви —
Король вверху, бомонд — внизу, на дне — королевские львы.
Как ветер быстр их лап удар, их рык как гром в ночи,
Ужасен их зубов оскал, и когти как мечи.
Метался дьявольский клубок на желтом дне арены,
И вились гривы на ветру в клубах песка и пены.
Со свистом взвился за барьер кровавых струй фонтан!
«Нет, видит Бог, — сказал король, — все ж лучше здесь, чем там!».
Делёржа спутница была прелестна и юна.
С улыбкой к рыцарю склонясь, подумала она:
«Граф храбр как лев и раб любви, а, значит, храбр вдвойне —
Безумством пусть докажет он свою любовь ко мне.
Увидит мой триумф цвет дам, бомонд и сам король.
Ты хочешь, граф, на даму прав — сыграй героя роль!»
И ах! перчатка вниз летит, и тут с поклоном граф
Ко львам бежит — и вмиг назад, перчатку подобрав.
Но отказался граф от прав на даму, сев с ней вновь,
Когда с перчаткой бросил ей в лицо свою любовь.
«И поделом! — вскричал Франциск. — Ты прав, считаю я:
Нет, из любви не шлют на смерть — шлют из тщеславия!».
Rudyard Kipling 52 / Редьярд Киплинг (1865 — 1936)
Tommy
I went into a public—’ouse to get a pint o’ beer,
The publican ’e up an’ sez, «We serve no red—coats here.»
The girls be’ind the bar they laughed an’ giggled fit to die,
I outs into the street again an’ to myself sez I:
O it’s Tommy this, an’ Tommy that, an’ «Tommy, go away»;
But it’s «Thank you, Mister Atkins», when the band begins to play,
The band begins to play, my boys, the band begins to play,
O it’s «Thank you, Mister Atkins», when the band begins to play.
I went into a theatre as sober as could be,
They gave a drunk civilian room, but ’adn’t none for me;
They sent me to the gallery or round the music—’alls,
But when it comes to fightin’, Lord! they’ll shove me in the stalls!
For it’s Tommy this, an’ Tommy that, an’ «Tommy, wait outside»;
But it’s «Special train for Atkins» when the trooper’s on the tide,
The troopship’s on the tide, my boys, the troopship’s on the tide,
O it’s «Special train for Atkins» when the trooper’s on the tide.
Yes, makin’ mock o’ uniforms that guard you while you sleep
Is cheaper than them uniforms, an’ they’re starvation cheap;
An’ hustlin’ drunken soldiers when they’re goin’ large a bit
Is five times better business than paradin’ in full kit.
Then it’s Tommy this, an’ Tommy that, an’ «Tommy, ’ow’s yer soul?»
But it’s «Thin red line of ’eroes» when the drums begin to roll,
The drums begin to roll, my boys, the drums begin to roll,
O it’s «Thin red line of ’eroes» when the drums begin to roll.
Rudyard Kipling / Редьярд Киплинг (1865 — 1936)
Томми
За пинтой пива захожу раз в паб я, например —
«Мы не обслуживаем тут, кто в красной форме, сэр».
Халдей к дверям как часовой, у стойки девки ржут,
а я на улице опять и про себя твержу:
«Эй, Томми, эй, такой-сякой, а ну, отсюда — марш!»,
но «Пожалте, мистер Аткинс!», когда оркестр сыграет марш.
Оркестр сыграет марш, ребята, оркестр сыграет марш,
и «Пожалте, мистер Аткинс!», как оркестр сыграет марш.