Херель снова держал карабин наизготове и зорко следил за третьим и последним хищником.
Тот крупными прыжками приближался к первому волку, продолжавшему с воем и рычанием колесить на одном и том же месте.
Затем он решительно свернул от нас и кинулся на другой хребет. Вероятно, заметил убитого волка. В недоумении смотрел я то на волка, то на стрелка. Выстрела не было, хотя дуло карабина медленно, как часовая стрелка, поворачивалось вслед за волком. Прошли две — три, может быть, пять, секунд. Волк выскочил на хребет, повернул голову в сторону своих спутников. Выстрел — и этот, третий, волк опрокинувшись, покатился обратно в нашу сторону.
Херель встал, стряхнув с себя снег.
— Ну, теперь все… А ты не верил. Какой же ты колхозный скотовод, если не умеешь стрелять и охотиться по-новому, не истребляешь хищников. Двадцать тысяч голов скота по Туве каждый год отдаем волкам! Мы с тобой отдаем! Подсчитай урон колхозным стадам.
— Ой, Херель! Вот это охота! Буду теперь истреблять волков только так, — в восторге кричал я. — Ты — первый и лучший охотник во всей нашей Туве!
Но Херель не понимал моего восхищения. Для него такая охота была обычным делом.
— Я тебе говорил, — заметил он. — Твое ружье следовало взять. Им лучше достреливать нарочно раненого волка. А то, видишь, карабином пришлось достреливать: шкуру немножко попортил…
— Как это «нарочно» раненый? — в недоумении спросил я.
— Что «как»? Разве не видел? Очень просто. Я нарочно стрелял в зад тому матерому, чтобы он сразу не издох, но и не мог бы уйти. Он рычал, сзывая своих на помощь. Убей я его сразу наповал, волки никогда не подошли бы. К тому же и внимание их не отвлекалось бы от нас. Вот в чем секрет ночной охоты на волков, дорогой мой. Охоты наверняка, по-колхозному!
И Херель весело, дружески рассмеялся, показывая свои белые, как снег, зубы.
Так однажды со знаменитым колхозным охотником Улур-Херелем мы застрелили трех синеглазых не сходя с места.
Возвращаясь домой довольный крупной удачей, а еще больше полученным уроком умной и богатой по результатам охоты, я про себя думал — «Какие замечательные мастера своего дела, наши колхозные люди! И как богат наш народ на мудрые и полезные стране выдумки. Ведь, если бы десяток таких охотников, как Херель — ни одного волка не осталось бы! А уж к моему колхозному стаду пусть только приблизятся синеглазые!»
Первую премию по области я недаром получил через месяц после этого урока. Спасибо Улур-Херелю!
Перевел с тувинского Никодим Гильярди.
М. Н. Тимофеев-Терешкин
Слепой якутский поэт-импровизатор
ФЕДОР, ОХОТНИК НА ПЕСЦОВ
На шумно-обширном небе,
На дальних ночных высотах,
Далеко-далеко где-то
Играют лучами звезды.
Как люди, собравшись вместе,
Беседуют меж собою,
Так звезды, скопившись роем,
Мерцают огнем друг другу.
Зимою земля и небо
Теряют свои пределы,
И тундра уходит к звездам,
Сливается с облаками.
Полярный мороз жестоко
Сдавил ледяную землю.
Ступают без шума ноги
Сугробом окаменелым.
Но, что это? В снежном море
Маяк одиноко светит:
В приморской, безлесной тундре
Костер, как звезда, мерцает.
Пятнадцатилетний парень,
Колхозный подросток Федор,
Сынок бригадира Павла,
Ночует сегодня в тундре.
…Пылает в пустынной тундре
Костер одинокий, яркий.
Двенадцать собак уткнули
Носы между лап мохнатых.
Кипит котелок с похлебкой,
Кудряво дымится чайник.
Садится охотник юный
Закусывать крепко на ночь.
Верстов, почитай, с полсотни
Объехал на нартах Федор,
В семидесяти ловушках
Песцов семерых застукал.
Обильна была добыча.
Песец урожаен нынче.
Хорошая ость на шкурах,
Прозрачна, как первый иней…
Собак накормив во-время,
На шкуре оленьей теплой
Сидит молодой охотник,
Похлебку хлебает жадно.
Нетрудно проголодаться
На промысле, возле моря,
Нелегкое это дело
Песцовые «пасти» ставить
[20].
До дна котелок очистив,
И чайник до дна прикончив,
Набил зеленухой трубку
Счастливый добытчик Федор.
Лежит на оленьей шкуре,
Легонько пускает кольца,
Пыхтит носогрейкой-трубкой
И дремлет и вслух мечтает:
— Приеду в колхоз и сразу
Возьму за печатью справку,
Что столько-то добыл шкурок,
Такого-то, значит, сорта…
…Мечты молодые — искры.
Высоко они взлетают,
И в шумно-обширном небе
Вплетаются в звездный полог.
Погасла, потухла трубка,
Тальник на костре пылает,
Уснул под оленьей шкурой
Усталый охотник Федор.
Пусть ночью в пустынной тундре
Хорошие сны приснятся
Хорошему сыну вьюги,
Якутскому комсомольцу.
Перевод с якутского Анатолия Ольхона.
Вл. Холостов
ОХОТНИЧИЙ ЖУРНАЛ
Морозной ночью треск деревьев звонче;
По пояс в снег укутаны леса.
Февральский наст — не пустишь в поле гончей.
Игривей по кустам забегала лиса.
Белы, скучны холодные просторы.
Последних вьюг налеты злей.
В тепле
Сидеть бы да сидеть.
В такую пору
Журнал охотничий — гость званый на столе.
Читаешь, позабыв и дней коротких стужу,
И ветер за окном, и наледь у двери;
И кажется: уже весна сверкает в лужах,
Уже поют на зорях глухари.
И по ручьям, по лесу, по болотам,
Ружейным громом дали разбудив,
На первую весеннюю охоту
Идет охотников веселый коллектив.
Дарит ему здоровье смоляное,
Послам людей ветвями машет бор…
Да что мечтать, когда с далеких гор.
И впрямь, уже повеяло весною!
Капель апрельским днем настойчивей стучит,
Как жернов — талый круг лег у подножья дуба.
На куртку легкую пора, пора сменить
Дубленый мой, тяжелый полушубок.
Раскрыв широко дверь, выходишь на крыльцо
Послушать звон ручьев и шорохи лесные.
Земля пробуждена и мечутся в лицо,
Как бы приветствуя, все запахи земные.
_________
вернуться
«Пасть»
— ловушка на песцов, основное орудие песцового промысла в Северной Якутии. «Высматривать „пасти“» — значит объезжать территорию расположения ловушек. Объезд проводится на собачьих упряжках.