— Я заслужила свою репутацию, сэр, остерегаясь подобных сомнительных развлечений.
— Тем более можете разок нарушить приличия, — беспечно произнес он. — Давно пора. Вы уже не школьница. Кто посмеет вас критиковать? У кого хватит наглости порицать женщину столь безупречной репутации за какую-то поездку в экипаже? Ерунда!
Она заколебалась. Он продолжал:
— Вы осудили бы свою подругу за столь незначительный проступок?
Она задумалась:
— Не осудила бы, не зная, что заставило леди поступить подобным образом.
— Вот видите.
Ее лицо озарила улыбка:
— Но у меня нет такой необходимости. — Ее глаза светились обезоруживающей искренностью. — Я могу оказаться с вами в одном экипаже только по собственному желанию.
У него отвисла челюсть. Боже сохрани! Она вновь удивила его. Он определенно испытывал слабость к откровенным женщинам. В висках у него застучало, в нем всколыхнулось желание. Нужно проявить деликатность. Если он спугнет ее, она напустит на него свою кузину и загубит весь день.
Он вздохнул:
— Что ж, это все меняет. Поехали обратно в Лондон. А лучше в Дувр.
Его шутка достигла цели: она захихикала.
— Я доеду с вами до школы. Не дальше, — решительно заявила она. — Даже моя безукоризненная репутация не выдержит больше десяти минут наедине с таким развратником.
Победа. Он с трудом верил своей удаче. Внешне невозмутимый, в душе он торжествовал. Джордж помог леди Оливии подняться в тесный полумрак экипажа. В нем могли поместиться лишь двое, что послужило решающим фактором в выборе именно этого экипажа: он намеревался любой ценой избежать присутствия Бесси Фэрфакс. Леди Оливия ничего не сказала по этому поводу и не возражала, когда он сел рядом с ней. Возница захлопнул дверцу и взобрался на козлы. Джордж почувствовал, как напряглась его спутница.
— Никогда в жизни не позволяла себе ничего подобного, — напомнила она. — Надеюсь, вы не заставите меня жалеть о принятом решении.
— Надеюсь, что не заставлю, — ласково заметил он. — Я собираюсь втянуть вас в еще более скандальные предприятия.
Она чуть было не подпрыгнула.
— Что ж, благодарю за откровенность. Но какой вам прок портить мою репутацию?
— А я и не собираюсь этого делать. Я лишь хочу оставаться с вами наедине при любой возможности, — улыбнулся он. — Не могу быть с вами официальным. А это неизбежно в присутствии посторонних.
— Да, я понимаю, о чем вы, — неожиданно сказала она. — Очень забавно разговаривать с вами наедине, хотя мне не следовало в этом признаваться. Скажите, сэр, неужели все повесы такие же очаровательные?
Она застала его врасплох, и он насмешливо уставился на нее. Оливия говорила вполне серьезно.
— Очарование — обязательное качество для повесы, — ответил он, с трудом сдерживая смех. — Хотя, как вы уже, наверное, догадались, большинству из них до меня далеко.
Она искренне рассмеялась:
— Тогда, осмелюсь предположить, они не достигают подобного успеха.
— Затрудняюсь сказать, — скромно сказал он. — Для истинного повесы осмотрительность тоже важна.
— Какая же у вас интересная жизнь, — произнесла она, сложив руки на коленях. — Расскажите о своих приключениях.
— Ни за что! Теперь ваша очередь рассказывать!
— Пожалуйста, спросите меня что-нибудь, чтобы я смогла быстренько ответить. Но я предпочла бы послушать вас, — озорно произнесла она.
Он ухмыльнулся:
— Хорошо. Один вопрос терзает меня последние двое суток. Почему ваша кузина зовет вас Айви?
— Боже. — Она прикусила губку. — Все члены семьи зовут меня так. С самого детства.
— Но почему Айви, если ваше имя Оливия?
— Айви — это прозвище, оно не имеет ничего общего с моим именем.
Не поверив ей, он коснулся ее подбородка и повернул, ее лицо к себе.
— Я хочу знать правду, — настаивал он. Она с вызовом посмотрела ему в глаза:
— Этот вопрос слишком личный. Я не уверена, что стоит на него отвечать.
— Вы заставили меня обсуждать мое обаяние, — напомнил он, с трудом подавив смех. — Так что раскройте вашу страшную тайну.
Она легонько шлепнула его по руке, держащей ее за подбородок, и расправила плечи.
— Ладно, скажу, если вы так настаиваете. Меня прозвали Айви, потому что я прибираю к рукам все, что меня хоть как-то касается[3].
Он расхохотался.
— Вам это кажется смешным?
— Еще бы!
— Но мое прозвище оказалось нелегким испытанием для меня, уж поверьте. Я долго к нему привыкала.
— Оно вам идет.
— Господи! Неужели это заметно? Мы ведь едва знакомы!
— Дорогая моя девочка, я давно наблюдаю, как вы руководите всем и вся! Пытались не пустить меня в дом Биба! Ни перед чем не останавливались!
— Нет! Как вы можете так говорить? Ведь вы все равно зашли в дом Биба!
Его глаза засверкали.
— Мы с вами идеальная пара — стоим друг друга! Она поглядела на него в полумраке, негодуя, но при этом смеясь:
— Только время расставит все по своим местам. Трудно сказать, кто кого переупрямит.
— Я тоже так думаю, — быстро проговорил он. — Хотя по натуре я игрок.
Смех сблизил их еще больше. Джордж остро ощущал близость ее лица, поднятого навстречу ему, и постоянные прикосновения ее тела при движении экипажа. Поистине сладостное ощущение.
Она, все еще улыбаясь, склонила голову, будто изучая его.
— Думаю, было бы ошибкой недооценивать вас, — заметила она. — Я привыкла все делать по-своему, как вы только что столь язвительно заметили. Но поскольку вам удалось расстроить и запугать меня за такой короткий срок, я должна быть настороже.
3
Непереводимая игра слов:Ivyв английском языке употребляется как уменьшительное от Оливии, но также имеет значение «плющ» — вьющееся растение с плотным крепким стеблем, которое очень плотно оплетает опоры и цепко держится.