Петренко сделалось страшно.
— Вот хозяин барса идет! — раздался звонкий мальчишеский голос в толпе.
Десятки лиц обернулись в его сторону.
Петренко с трудом заставил себя сделать первый шаг и пошел прямо на толпу. Перед ним широко расступились, давая дорогу.
У калитки стоял милиционер и никого не пускал во двор. Из подвального этажа в форточку что-то кричала женщина и плакал ребенок.
— Ваш зверь? — строго спросил милиционер. — Немедленно убрать!
Во дворе разгуливал барс. Каким-то образом он освободился от веревок и мешка. Оказалось, что он никого не тронул, а только напугал. Петренко облегченно вздохнул, и первой его мыслью было застрелить барса. Но ведь сколько было затрачено усилий, и теперь все окажется напрасным! Множество глаз смотрело на него, и все ждали, что скажет «хозяин барса». Появилось чувство уязвленного самолюбия, и, сам плохо сознавая, что говорит, Петренко крикнул каким-то деревянным голосом:
— Я его сейчас... поймаю...
Милиционер молча вытащил из кобуры револьвер, приоткрыл калитку, пропустил «хозяина» и захлопнул за ним дверь с громким стуком. И вот опять он один на один со зверем. Только теперь барс без капкана на лапе.
Толпа бросилась к щелям в заборе и притихла, как в цирке перед «смертельным» номером. Стало слышно, как на сарае воркуют голуби. Милиционеры приготовили оружие.
«Только бы не показать виду, как опасен барс... только бы...» — думал Петренко, идя прямо на зверя и на ходу снимая с себя брезентовый плащ. И странное дело, с каждым шагом он делался спокойнее. Барс с грозным басистым рычанием пятился в угол перед уверенно идущим на него человеком.
И опять зверь оказался ослепленным наброшенным на голову плащом и напуган внезапной тяжестью человека. Через минуту он был уже крепко связан подбежавшими людьми. Все обошлось благополучно.
Повалив забор, толпа хлынула во двор.
За воротами раздался гудок автомашины. Это приехали сотрудники зоопарка.
Дневник зверолова
Самый восточный город в Советском Союзе Петропавловск-на-Камчатке невелик, все расстояния в нем покрываются пешком, и на это уходит половина рабочего времени. Последние дни перед отправкой на отлов молодых сивучей для зооцентра[2] прошли в беготне по учреждениям и хлопотах.
С большим трудом удалось нанять для отлова охотника-камчадала Пиотровича, тугого на разговоры, мрачного и всем недовольного. Коренастый, с лицом, заросшим волосами чуть ли не до глаз, при разговоре он всегда смотрел в сторону. Весь его вид не внушал к нему доверия, однако только он согласился на отлов, но так, словно сделал мне огромное одолжение. Приличный заработок его, казалось, не интересовал вовсе. Он согласился поехать со мной на его собственной шлюпке до лежбища сивучей и провести там отлов. Но его шлюпка находилась в бухте Бичевник с двумя товарищами. Они по договору вели там отстрел медведей. Нигде в мире нет такого количества медведей, как на Камчатке.
После беготни по порту от одного капитана до другого, упрашиваний, обещаний мы поздно вечером погрузились с Пиотровичем на сейнер «Айвачи». Капитан согласился по пути вдоль берегов Камчатки зайти в бухту Бичевник и высадить нас там. Судно шло дальше за рыбой.
Какое это было блаженство после недельной сутолоки, беготни и хлопот улечься в спальный мешок в пустом трюме и слышать, как снялись с якоря и поплыли! Трудное дело начато, все неприятности позади. Я уснул как мертвый, не чувствуя ни качки, ни грохота океана за тонкой стенкой бока сейнера.
Ночь пролетела незаметно. Утром нас разбудил матрос, посланный капитаном. Судно стояло на якоре в сплошном тумане. Недалеко шумели волны прибоя о камни берега. Частые туманы здесь происходят от соприкосновения холодных вод севера с теплым воздухом летних ветров с юга.
Спустили шлюпку, и Пиотрович с тремя матросами поехали на этот шум выяснить, Бичевник это или другая бухта. Их долго не было. Капитан и штурман ворчали, то и дело давая гудки, чтобы шлюпка могла найти судно. Я нервничал. Но приходилось ждать.
Наконец раздались удары весел в тумане, и вскоре появилась шлюпка. Оказалось, что бухта не та. Бичевник дальше...
Медленным ходом судно поплыло вдоль берега в тумане, ориентируясь на шум прибоя. Прошло более часа. Туман начал быстро рассеиваться. Он вскоре остался только около самой поверхности воды, и ветром его погнало полосами. Между ними стали видны прибрежные камни. «Айвачи» понесся полным ходом. Низкий берег был совершенно пустынным. Только чайки кружили над прибоем, и крики их долетали до нас. Я опустил бинокль и пошел в трюм укладывать вещи.