— И что за место может зажевывать души вместо закусок? — Зарина слушала рассказ со скептицизмом.
— Оно называется «Обитель Душ». Это уже устоявшееся выражение, все его употребляют, так что поймешь, если кто-то упомянет его. — Аки покосился на Зарину, подмечая, какое впечатление производит на нее его слова. По-видимому, реакция девочки его не устроила, потому что дальнейшее повествование он вел с чрезвычайной горячностью. — Обитель Душ — скверное место. Попав в него, душа уже никогда не сможет переродиться! Она там попросту сгниет. Или еще хуже. Выхода оттуда нет, но есть некая метафизическая трещина, через которую, по нашим данным, часто пытаются сбежать отчаявшиеся и страдающие души мучеников. Но эта трещина — не настоящий выход. Это проклятая ловушка, и попавшая в нее душа медленно продвигается вперед, словно через сужающиеся туннели, в которых происходит дальнейшее ее деформирование и искажение. Она мнется, рвется, сворачивается, вытягивается, сжимается и вряд ли кому захочется узнать, какие еще страшные вещи творятся с беглыми душами. В конечном итоге, душа вырывается в реальность, но это уже не душа человека. Это безликая масса, не имеющая ни воспоминаний, ни чувств, ни связей, то есть абсолютно ничего. Она сама становится ничем: мусором, разлагающимся материалом, отбросом. Проходит время и «мусор» становится Безымянным, длинным, вытянувшимся продуктом душевного разложения, очень напоминающего, как ты сказала, червяка. Не зря говорят, что в туннелях Обители Душ души «вытягиваются», — Аки хохотнул, но смех получился невеселый. — И вот, наконец, у «мусора» появляются инстинкты. Типа голода…
— Как у зомби что ли? — Зарина вспомнила фильмы про ходячих мертвецов-гурманов, любящих полакомиться человечинкой. А еще она вдруг поняла, что означал запах гниющих яблок, источаемый телом Безымянного. Никакой это не запах эмоций. Это вонь инстинкта. Вонь голода.
— Не совсем, — парень печально улыбнулся ей. — Они ищут определенную пищу. Им нужно сердце или душа.
— Бывшая душа, жрущая души. Попахивает аналогией с каннибализмом, — пробормотала Зарина и скорчила гримасу отвращения.
— Да, это гадко, — Аки ощутимо передернуло.
— Ладно, забили на зомби. Что ты там тарахтел про ключ и замо́к?
Парень оттолкнулся от ограды и встал прямо напротив Зарины.
— Это самые главные элементы, — с этими словами он снова выразительно покосился на ее грудь.
— Хорош зырить, извращуга! — Зарина раздраженно дернулась.
— Я не смотрел на твою грудь, я смотрел как бы сквозь…
— Сквозь одежду что ли? — мгновенно ощетинилась Эштель. — Еще лучше!
— Нет! — Аки обратил взор к небу, будто молясь: «Боже, дай мне сил». — Сильные эмоции формируют внутри твоего тела духовный ключ, который потом открывает духовный замо́к.
— О, занятные фокусы-покусы. И что, ты видишь где-то в моих внутренностях застрявший ключ?
— В том-то и проблема, что у тебя я ничего не вижу, — пояснил парень, игнорируя рассерженный взгляд Зарины. — Я вижу только куртку. Ни замка, ни ключа. Обычно все происходит следующим образом: человек должен ощутить ужасающе сильную эмоцию, и неважно, что это будет, гнев, радость, вожделение.
— Меня коробит, когда речь заходит об эмоциях, — поморщилась Зарина. — Мне тут приходится каждодневно очень близко знакомиться с сотней-другой, так что меня от них откровенно выворачивает.
— Если тебе не интересно, то не заставляла бы меня рассказывать, — обиженно буркнул Аки, отворачиваясь. Невнимание собеседницы сильно било по его самолюбию.
— Стой, не злись, Бездарность. Обещаю, пару минуточек быть прелестью. Продолжай повествовать.
— Хватит называть меня Бездарностью! — обозлился Аки, однако, в обиженки кидаться не стал. — Короче, представь, что одна сильная эмоция открывает невидимую дверь, которая с самого начала была не заперта. То есть, как будто просто толкает ее. — Парень прочертил пальцем круг на левой стороне своей груди. — Эта дверь ведет к сердцу. Сердце — первый элемент, который любят употреблять в пищу Безымянные. Эмоция открывает дверь, «черви» тянутся на зов и фактически сжирают первый элемент. Внешне же кажется, что с человеком случился сердечный приступ.
— Вот оно как. — Зарина внимательно вслушивалась в рассказ воина. Наконец-то Бездарность заговорил о занятных вещах!
— Второй элемент — душа, — продолжал Аки, словно проговаривал хорошо выученный лекционный материал. — Здесь процесс несколько сложнее. Нужен второй субъект, человек, а именно, тот, который вызвал эту эмоцию. Энергия, сформированная из этой сильной эмоции, превращается в ключ. Далее представляем, что душа тоже находится за дверью, но уже запертой и с хорошим замко́м. Если источник эмоции человека, другой человек, отвечает ему той же эмоцией, то ключ на духовном уровне сам проворачивается в замке двери, и душа оказывается ничем не защищена.
— И ее тут же лопают вульгарные колбаски, — закончила за него Зарина.
— Точно, — кивнул Аки.
— То есть, допустим, мне подарили десять галлонов лимонной воды, и я безумно счастлива, первая дверь открывает мое сердце, и можно говорить червям «бон аппетит»[7]?
— Типа того, — подтвердил парень. — Постой, лимонная вода? Ты мечтаешь о десяти галлонах лимонной воды?!
— А если мне кто-то нравится и он отвечает мне взаимностью, — продолжала рассуждать Зарина, не обратив внимания на вопросы Аки, — то тут же создается какой-то бякушный ключ и вштыривается в замок моей второй двери, где запрятана душа?!
— Только если человек отвечает тебе той же самой эмоцией, — отметил Аки. — При другом раскладе твоя душа в безопасности.
— Блин, вы все там точно вдрызг укуренные, — процедила Зарина, качая головой. — Такой ахинеи на здоровую голову не придумаешь.
— Значит, Безымянный за оградой не служит для тебя наглядным доказательством? — прищурился Аки.
— Поверь, я, конечно, адский шизофреник, но все же держусь изо всех сил за рациональные границы этого обреченного мира.
«Ага, а сама веду бредовые ночные беседы с Шутом, который имеет на меня какие-то виды. Синдром здравомыслия на лицо», — про себя подумала Зарина, но озвучивать подробности своей жизни в присутствии постороннего не стала.
— Рациональностью от тебя и не пахнет, человечишка, — усмехнулся Аки, снова входя в роль самодовольного и уверенного в себе парня, каким был вначале их встречи.
— Про «пахнет» и запахи тоже не упоминай, — скривилась Зарина, снимая шапку-гаврош. Ей внезапно захотелось ощутить холод ветра на висках. — А то мой завтрак окажется на твоих ботинках.
— Слишком чувствительная что ли? — съехидничал Аки и хотел добавить еще пару остроумных замечаний, но резко смолк. Его глаза ошеломленно расширились, а сам он замер истуканчиком, неплохо сымитировав восковые фигуры из Музея мадам Тюссо.
Зарина вынула из волос шпильку-невидимку, и локоны, выпущенные на волю, обрушились на ее плечи и спину мягкими рыжими волнами. Глаза цвета неба и зелени с недоумением воззрились на застывшего парня, и Аки поспешил опустить взгляд, сконфуженно поняв, что мгновение назад он слишком громко сглотнул. Пытаясь не выдать своего волнения, воин Братства Стихий осмелился вновь поднять взор на девочку, и тут же почувствовал, как ёкнуло сердце. Рыжие локоны подхватывал ветер и играл с ними, будто игривый котенок. На фоне белой куртки они казались языками бунтующего пламени. С бледного угрюмого лица взирали яркие глаза, цепко подмечающие каждую деталь в его движениях.
— У тебя… — голос на миг осип. — У тебя разноцветные глаза, — только и смог выговорить Аки.
Нежные губы девочки растянулись в хищной усмешке.
— Благодарю, что сообщил мне об этом. А то я всю жизнь пребываю в откровенном неведении.
Аки смутился и резко отвернулся.
— Не думал, что у такой грубиянки будет настолько кукольная внешность, — намеренно бесстрастным голосом заявил он, но сам украдкой кинул на девочку взгляд.