Софья Витовтовна поднесла икону молодым, благословляя.
Захмелели бояре от выпитого вина, а в дальнем конце стола кто-то пьяным голосом затянул песню.
Мария встаёт из-за стола. Кланяется поначалу великой княгине Софье Витовтовне, потом мужу своему, почётным гостям. Дарит братьям жениха по рубашке. Василий Юрьевич благодарит невестку и целует её в бархатную щёку. Сладка жёнушка у братца! Дмитрий Юрьевич[21] перешагнул через лавку и вышел навстречу невесте. Шаг у него лёгкий, но не такой, какой бывает у незрелого отрока, спешащего на гулянье, а как у дружинника, готового к долгой сече. Только девичья краса могла заставить молодца согнуться до самой земли. Поклонился Дмитрий Шемяка, разметались русые кудри, а красавица дарит ему вышитую рубаху и приговаривает:
— Чтоб носил ты её, Дмитрий Юрьевич, с любовью. Чтобы в мороз она тебя согревала, в дождь укрывала, а летом от жары спасала. И чтобы рубаха эта сносу не знала.
Благодарно принял подарок Дмитрий и тотчас надел её под кафтан.
Дураки-шуты забили в бубенцы, и продолжалась потеха. Вышла молодая из-за стола и поплыла лебедью по кругу, рука у неё белая, лёгкая, взмахнула она ею, и бояре посторонились, пропуская невесту князя. Василий Юрьевич пустился вдогонку за Марией, выделывая коленца. Гости засмотрелись на удалую пляску, а старый боярин Пётр Константинович, служивший ещё при Василии Дмитриевиче, указал на Василия:
— Глянь, Софья Витовтовна! Пояс-то, что на Василии Юрьевиче, наследникам московским принадлежит. Детям твоим!
— Как так? — подивилась великая княгиня.
— А вот так, пояс был дан за дочерью великого князя нижегородского Дмитрия Константиновича великому московскому князю Дмитрию Ивановичу в приданое. А этот пояс подменил на свадьбе у князя тысяцкий его, Василий. Тысяцкий потом передал пояс своему сыну Микуле. А Микула затем передал пояс в приданое Ивану Всеволожскому за дочь свою. А когда Иван Всеволожский из Орды с твоим сыном вернулся, обручил свою дочку с Васькой Косым[22] и отдал ему пояс.
И здесь Иван Всеволожский, никуда от него не денешься! Что же это за проклятье такое!
А старик продолжал:
— Погулял этот поясок по рукам, да как не погулять, если он работы византийской, ещё самому Дмитрию Донскому принадлежал!
Васька Косой безмятежно, гоголем прохаживался по кругу и зазывал в центр девок, а те стыдливо закрывали лица платками, и только самые отчаянные из них принимали приглашение князя.
И как не знать Софье Витовтовне, что Дмитрий Донской в своей грамоте, разделяя Московскую землю между сыновьями, не забыл поделить без обиды золотые цепи и резные шкатулки с каменьями.
Пояс для князя — это что сабля для ордынца. Счастливый пояс передаётся от отца к старшему сыну, как хранителю доблестей рода, и потеря его считается большой бедой для всей семьи. И нужно быть совсем глупым, чтобы расстаться с поясом великого Дмитрия Донского. А пояс знатный, одних крупных рубинов на нём с дюжину. Они дразнили великую княгиню, подмигивая ей лукаво красными зрачками.
Василий Косой выбрался из круга, вытер рукавом рубахи блестящий лоб. Василий был старшим из Юрьевичей, и два Дмитрия — Красный[23] и Шемяка, зная крутой нрав брата, старались держаться от него подальше. Не терпел Василий возражений, а обидчика запоминал надолго. Он никогда не упускал случая, чтобы напомнить о прошлой ссоре. Братья недолюбливали его, но почитали за старшего и считались с его словом наравне с отцовским. Был Василий роста невысокого, зато широк в плечах, и коренастая его фигура, словно отлитая из чугуна, внушала уважение всем. И лицом был красен Василий Юрьевич, только вот беда — косил на правый глаз. Левое око смотрело зорко, умело пробирать собеседника до нутра, зато второй глаз будто юлил, норовил убежать в сторону. И за этот недостаток прозвали в Москве Василия Юрьевича Васькой Косым.
Софья Витовтовна подошла к Василию и, указав на пояс, спросила:
— Откуда у тебя этот пояс, Василий?
— Князь Иван Дмитриевич Всеволожский подарил, когда с дочкой своей обручал, — осветилось радостью лицо Василия.
Видать, и великой княгине поясок приглянулся. Напрасно отец гневался и на свадьбу племянника не пошёл. А веселье удалось. Столы так и ломятся от угощений! Одного вина белого три бочки выставлено. Ладно, хоть сыновьям не запретил явиться.
Василий бережно поправил пояс, и короткие пальцы прикрыли рубины. Погас сразу огонёк.
— Ведь поясок-то этот не тебе принадлежит, — ласково пропела Софья Витовтовна. — Этот пояс Дмитрия Донского, а стало быть, предназначен он моему сыну Василию Васильевичу как московскому князю и прямому наследнику. — Руки великой княгини уже потянулись к поясу.
21
22