Жестокость обернулась бочкой пороха, брошенной в костёр. Вооружённые восстания враз охватили ещё пять волостей, в губернской тюрьме взбунтовавшиеся арестованные убили Егорова, проводившего допросы.
Всё это происходило в 45 километрах от Восточного фронта, в целом положение на всех фронтах становилось критическим. В городе Саранске формировавший особый казачий корпус Филипп Миронов, недовольный политикой раскулачивания, выступил против советской власти. Выдвинув лозунг "Долой коммунистов", мятежные казаки разграбили продовольственные склады в городе и двинулись к фронту. К ним прибавились возмущённые крестьяне, войско росло как на дрожжах лишь только достигало очередного населённого пункта.
Не дожидаясь, Ленин и Свердлов, нашли "человека потвёрже", чтобы возглавить пензенских партийцев, метавшихся в панике и нерешительности. Один Аустрин навести порядок не мог. К тому времени Пензенская ЧК ещё подчинялась местному губернскому Совету, являясь его комиссариатом и не имела прямых связей со Всероссийской чрезвычайной комиссией, поэтому все требования Дзержинского, хотя и подталкивали Аустрина, обязательными для Кураева не были, тем более для губкома партии. И разрубая этот гордиев узел[43], два пролетарских вождя сами решили проблему.
Считаясь даже среди своих диктатором, страдавшая нервным расстройством политработник группы войск Червонного казачества Евгения Бош как раз была отправлена командующим Виталием Примаковым[44] на лечение от чахотки. Подлечившись в Тамбове и Липецке, комиссарша возвратиться назад не могла, так как, по существу, была изгнана за то, что беспардонно вмешивалась в боевые распоряжения и сама отдавала невыполнимые приказы. Накануне Примаков грозился пристрелить её сам, если не отзовёт начальство. В ту пору, когда на Украине велись жестокие бои красных с белыми, зелёными и прочими разноцветными, наседавшими со всех сторон, угроза эта была реальна, командиру позволялось и такое, а Примаков слов на ветер не бросал.
Но именно в полубезумной фанатичке очень нуждалось руководство погибающей республики, барахтавшейся в петле вражеских фронтов и крестьянских бунтов. К тому же о Евгении Готлибовне Мейш-Бош Ленин был не только наслышан, но имел удовольствие ссориться с ней и мириться: ещё до октябрьского переворота она с сожителем, известным революционером Георгием Пятаковым[45] организовала ему активную оппозицию, но, вовремя опомнившись, успела переметнуться к большевикам, посидела в тюрьме, была осуждена к пожизненной ссылке в Сибирь, а сбежав в Японию, перекочевала оттуда в США, далее перебралась в Европу и, поколесив по Швейцарии, Норвегии и Швеции, поспела к революции в Россию. Вот здесь, в вооружённом восстании против войск Временного правительства на Украине, а затем в разразившейся Гражданской войне и проявилось её безудержное буйство и диктаторство.
Помня наставления председателя Совнаркома, Бош, возглавив Пензенский губком РКП(б), тут же попыталась устроить массовую расправу над мятежными крестьянами, но не найдя поддержки у Кураева и Минкина, в телеграмме на имя Ленина обвинила их в саботаже.
Из, казалось бы, обречённого Питера правительство к тому времени засекреченными эшелонами ночью эвакуировалось в Москву, и прибывший, оттуда курьер письмом передал Бош документ, подписанный Лениным и полностью развязывающий ей руки, — она наделялась неограниченным правом действовать по своему усмотрению. Незаменимым помощником её стал преданный Аустрин. Вместе они вооружили два отряда губчека и городского гарнизона. Не жалея патронов, карательное войско приступило к безжалостному истреблению всех подвернувшихся под руку. Виновных и не очень набралось достаточно, в отчётах, аккуратно составлявшихся Булановым и представляемых Аустриным в Москву, значились ко дню завершения операции по ликвидации бунтов арестованными только чекистами свыше 5 тысяч, расстрелянными свыше 600, заключённых в концлагеря около 200 человек.
Дзержинский, отметив отменное усердие Аустрина во всех этих делах, истребовал его на секретную работу к себе в Высшую чрезвычайную комиссию, назначив вскоре начальником отдела. Аустрин не смог расстаться с незаменимым преданным грамотеем Булановым, перетянув его в ВЧК за собой. Проявляя недюжинные способности в бумаготворчестве и не только, тот моментально забрался в секретно-политический отдел.
"Но была ли в том заслуга одного лишь Дзержинского?" — задумывался Ягода, настороженно отслеживая стремительное продвижение по должностной лестнице тихони латыша и невзрачного пензенского писаря. Задумывался и не верил. Председателю Высшей чрезвычайной комиссии, конечно, кто-то из его людей рекомендовал и подталкивал их. Но кто? Менжинский? В особо тёплых отношениях оба замечены не были. Феликс, вообще любимчиков не терпел и не привечал. В конторе со всеми сотрудниками — от рядового до начальника — был одинаково сдержан, даже сух, холоден, никаких нервных встрясок на виду не устраивал, как бы не сложна была обстановка и какие бы чрезвычайные события не случались.
43
Гордиев узел — согласно греческой легенде сложнейший узел, опутавший ярмо повозки, стоявшей в храме Зевса — Верховного бога. Считалось, что тот, кто сумеет его развязать, станет повелителем всей Азии. Александр Македонский разрешил эту задачу просто: он разрубил узел мечом.
44
В.М. Примаков (1897–1937) — советский военачальник в Гражданскую войну, командир украинского Червонного казачества, комкор (1935 г.), арестован в 1936 г., осуждён и расстрелян в 1937 году, реабилитирован в 1957 г.
45
Г.Л. Пятаков (1890–1937) — активный участник революции и Гражданской войны на Украине, 1-й секретарь ЦК КП(б) Украины, советский партийный, государственный и хозяйственный деятель, арестован и осуждён как "враг народа" и расстрелян в 1937 г., реабилитирован в 1988 г.