В другом месте обнаружили человека, висящего вниз головой с ущемленными между балками ногами. Он совершенно изнемог и, видимо, вот-вот должен был расстаться с жизнью. Матросы проявили чудеса смекалки и, построив подобие пирамиды из своих тел, добрались и спасли этого человека.
Доблесть и самоотверженность матросов были настолько велики, что начальники вынуждены были удерживать их от риска.
Смена спасательных команд на берегу происходила через шесть часов, но многие отказывались от отдыха и оставались работать до вечера.
«Их послало нам само небо, а не море!» — так говорили итальянцы о русских моряках.
Одна из групп с «Макарова», приведенная местным жителем к развалинам банка, откопала несгораемый сейф, в котором, как потом выяснилось, было 25 миллионов лир золотом и ценными бумагами. Касса была немедленно передана на итальянский военный корабль.
Около полудня 29 декабря на рейд прибыли итальянские линейные корабли «Регина Елена» и «Наполи». Последний перешел к Реджо, а с «Регины Елены» свезли на берег спасательные партии, которые немедленно подключились к работам.
А землетрясение не унималось: вечером около 20 часов произошло новое сильное колебание почвы, с грохотом стали рушиться уцелевшие стены. К счастью, жертв не было. Работавшие среди развалин моряки отделались незначительными ушибами, но даже тот, кто нуждался в медицинской помощи, не пожелал уйти с мест поиска пострадавших и продолжал работать. Стоны и крики заживо погребенных людей удесятеряли силы русских моряков.
«При понятном рвении помочь несчастным пострадавшим, — писал в рапорте морскому министру В. Литвинов, — раскопки велись изо всех сил, и в этот же день общими стараниями наших команд удалось извлечь из-под обломков зданий около 1000 человек, большинство коих были тяжело искалеченные, нуждающиеся в немедленной перевозке…
Ввиду полного отсутствия какого бы то ни было помещения на берегу… я распорядился отправить перевязанных более тяжело раненных на крейсер «Адмирал Макаров».
Вечером 29 декабря крейсер с 400 ранеными ушел в Неаполь.
…В одной из спасательных групп находился гальванер кормовой башни крейсера «Богатырь» (прибывшего на рейд на сутки позже) Владимир Полухин — впоследствии известный революционер, расстрелянный в числе 26 бакинских комиссаров английскими интервентами. В развалинах одной из улиц внимание Полухина привлекли пятна крови на камнях у угла чудом сохранившегося дома. Видимо, кто-то из пострадавших находился среди развалин второго этажа. Один из матросов набросил трос на конец балки перекрытия и полез наверх. Там он обнаружил придавленную балкой девушку, которая была без чувств. Матрос ничего не мог сделать — не хватало сил сдвинуть балку. Тогда наверх полез Владимир Полухин, человек огромной энергии и редкой физической силы. Обломком толстой доски он приподнял балку и помог освободить девушку. Она была почти без одежды. Полухин снял форменку и надел на пострадавшую. Матросы отнесли девушку на корабль, где ей была сделана сложная операция. Девушка осталась жива.
А вот еще один эпизод тех дней. На остатке балкона третьего этажа, зацепившись рубашонкой за решетку, висит головой вниз девочка лет шести. Снять ее почти невозможно. Обломок стены еле держится и может рухнуть в любую секунду. Матросы нашли выход. Поставили вертикально лестницу почти без всяких упоров. Двое поддерживали ее, двое поднялись наверх. Там один из них встал на плечи другому и достал девочку.
С рассветом 30 декабря начали приходить пароходы, зафрахтованные итальянским правительством для вывоза раненых и эвакуации населения из Мессины и Реджо. Прибыли и две русские канонерские лодки «Кореец» и «Гиляк», доставившие из Палермо роту итальянских солдат, санитаров и принявшие участие в спасении и перевозке раненых из Мессины в Неаполь. После них пришел английский крейсер «Минерва», с которого были выгружены запасы продовольствия и медикаментов. В 9 часов прибыл итальянский линейный корабль «Витторио Эмануоло» под королевским штандартом. Около 17 часов король посетил линейный корабль «Цесаревич» и выразил признательность командиру отряда и всему личному составу за быстрый приход в Мессину и за энергичную и самоотверженную деятельность всех команд на берегу.
В 18 часов 30 декабря линкор «Слава» с 550 ранеными, женщинами и детьми на борту вышел в Неаполь, имея приказание контр-адмирала Литвинова после передачи мессинцев немедленно возвращаться обратно, закупив лишь свежую провизию, а также перевязочные и дезинфекционные средства.
В Неаполе линейный корабль встречали толпы народа. Вот как описывает эту встречу Алексей Максимович Горький в книге «Землетрясение в Калабрии и Сицилии 15 (28) декабря 1908 года» [10].
«Первое судно, прибывшее в Неаполь, — наша «Слава», — воистину команда этого судна оправдала его имя, как о том единодушно и горячо свидетельствует пресса всей Италии. Воистину моряки нашей эскадры геройски работали в эти дни горя Италии.
Отрадно говорить об их подвигах, и да будет знаменательным и вещим для эскадры это первое ее боевое крещение, полученное ею не в страшном и позорном деле борьбы человека с человеком, а в деле братской помощи людям, в борьбе против стихии, одинаково враждебной всему человечеству. На «Славе» прибыли женщины и дети. Матросы сходили на берег, неся на руках ребят и женщин. О подвигах матросов уже знали в Неаполе, и Неаполь встретил русских восторженными рукоплесканиями.
— Да здравствуют русские моряки!
— Да здравствует Россия! — гремел город.
Неаполитанцы, рыдая, обнимали, целовали моряков».
На титульном листе этой книги значилось:
«Весь доход от настоящего издания поступает в пользу пострадавших от землетрясения».
Кроме этого, Горький организовал сбор средств в фонд помощи потерпевшим бедствие. Значительные суммы в этот фонд поступили из России.
Газета «Ла Стемпа» писала в те дни:
«Кто не был в эти дни в Неаполе, тот не может дать себе отчет в громадной важности подвигов русских моряков… Итальянцы и русские были два народа, мало друг друга понимавшие. И вот, по мановению судьбы, они встретились в минуты величайшего трагизма… Весь мир теперь знает, что русские были первыми, которые поспешили нам на помощь и превзошли всех в своей самоотверженности при спасении несчастных жертв землетрясения.
Они проявили твердую руку в отыскании заживо погребенных, легкую руку при закрытии глаз умерших и всегда готовую сделать все возможное для своих ближних, не взирая ни на какие лишения, в голод и холод. Первые раненые, привезенные в Неаполь, повторяли имя русских не как людей, а точно ангелов, «ниспосланных им самим богом».
К трагическим событиям в Италии было приковано внимание всей мировой прессы. Но в разных странах и разными газетами эти события освещались по-разному. Сообщая о землетрясении, англичане, например, основное внимание уделили проявлению «истинно монаршего человеколюбия» прибывших в Мессину итальянского короля и королевы; французские газеты были заполнены описанием публичной казни четырех бандитов, пойманных в Мессине. Официальная пресса Австро-Венгрии, находившейся в натянутых отношениях с Италией, злорадствовала, призывая свести счеты с этой страной даже в дни ее национального бедствия.
Осуждая австро-венгерскую прессу, Горький с гневом выступил против ее человеконенавистнических выпадов:
«…Ясно видишь ту трясину культурного одичания, в которую постепенно и неуклонно погрязает класс людей, живущих в непрерывных судорогах жадности… Бей, бей итальянцев, пока они не оправились от ударов судьбы. Не позорно ли!»
Уместно напомнить, что в дни мессинской катастрофы Италия входила в Тройственный союз, враждебно относящийся к России. Несмотря на это русские первыми протянули руку помощи итальянскому народу во время его национального горя. Главную роль в этом благородном поступке играли не официальные государственные отношения, а присущая русскому народу отзывчивость к судьбам и страданиям других людей, к какой бы национальности они ни принадлежали.