Многое делали и наши береговые службы, чтобы обеспечить для моряков кораблей союзников нормальный отдых, питание и при необходимости лечение больных и раненых. Замечу, что в годы войны это были отнюдь не такие простые задачи.
С 1944 года соотношение советских и гитлеровских военно-воздушных и военно-морских сил на северном морском театре в нашу пользу. И в этом большую роль сыграли не только общие стратегические изменения, которые произошли на всем советско-германском фронте, но и тот вклад, который внесли моряки-североморцы в разгром гитлеровских морских сил в водах Северной Норвегии.
Выполняя одну из главных задач по обеспечению внешних морских сообщений, Северный флот и Беломорская флотилия за годы войны обеспечили проход 1463 судов. Потери в конвоях составили менее 0,5 процента общего числа судов. Таким образом, советские военные моряки успешно выполнили возложенные на них ответственные задачи.
В марте 1944 года после завершения Керченско-Эльтигенской операции бригада торпедных катеров, которой я командовал, перебазировалась в Фальшивый Геленджик. Впервые за всю войну моряки теперь могли, оставив катера у причалов тихой речушки, спокойно отдыхать, не обращая внимания на свист штормового ветра и шум прибоя. Не нужно было варить еду в ведрах на кострах. Правда, пришлось немало потрудиться, чтобы приспособить под жилье заброшенные полуразрушенные постройки бывшего санатория, восстановить клуб, столовую, построить склады, мастерские и даже собственную пекарню.
Разворачивали мы нашу новую базу, как будто век собирались здесь жить, а сами потихоньку готовились в далекий путь.
Наши войска освободили значительную часть Украины. Гитлеровцы в Крыму оказались отрезанными. Сейчас очень важно было нарушить питающие их морские коммуникации. И нам приказали перебазироваться в Скадовск, небольшой приморский город западнее Перекопского перешейка.
В отдельной комнатке, куда допускался ограниченный круг людей, трудились офицеры штаба. Они производили расчеты. Задача перед нами труднейшая. Полная тактическая дальность плавания наших катеров около ста шестидесяти миль. А сейчас нам надо пройти более четырехсот миль без возможности зайти в какой-нибудь порт, чтобы отдохнуть, пополнить запасы топлива. Идти придется под постоянной угрозой нападения авиации и кораблей противника. С собой возьмем столько бензина, сколько сможем поднять за счет торпед и части артиллерийского боезапаса, которые оставим на берегу.
Предварительные расчеты показали, что это решение в принципе реальное. Но время зимнее, море неспокойное, а горючего, как ни считай, в обрез даже для штилевой погоды, не говоря уж о том, что оно может понадобиться и для уклонения от боя (стрелять-то нечем, идем без торпед).
Флагштурман капитан-лейтенант Кузьма Петрович Кушнеров, механики Леонид Иванович Борисевич и Борис Петрович Трубчиков в который уже раз пересчитывают мили, ходовые часы, скорости. Самой трудной проблемой оказалась перекачка топлива из бочек, установленных в торпедных желобах. Опять выручила матросская смекалка. Систему, разработанную мичманом Павловским и его подчиненными, испытали на ходу при большой волне — действовала безотказно. К. Кушнеров установил на флагманском катере пятидюймовый магнитный компас, которым пользуются на больших кораблях.
Готовились весь январь и февраль.
7 марта выходим в море. Флагманским идет катер № 85 Подымахина, с ним — штурман бригады Кушнеров и я.
Часть пути с нами следует группа обеспечения — два отряда по шесть торпедных катеров. Возглавляют отряды капитан третьего ранга Довгай и капитан-лейтенант Волчков.
Погода штилевая, пасмурная. А вскоре мы вошли в полосу плотного тумана. Флагманский штурман вынужден то и дело проверять показания тахометров (указателей оборотов двигателей) и компаса. Непрерывно приходится давать световые сигналы катерам: «Точнее держаться в строю!», «Не отставать!», «Уменьшить дистанцию!». Иначе нельзя: оторвется катер от строя, найти ему нас будет трудно, он даже связаться с нами не сможет — выходить в эфир разрешено лишь в исключительных случаях.