Во многих районах хлеб в счет обязательных поставок увозился немцами на свои склады прямо с полей. За утайку хлеба, несвоевременную его сдачу, за всякое сопротивление германским солдатам и чиновникам при насильственном изъятии хлеба население подвергалось штрафам, физическим наказаниям, заключению в тюрьмы и смертным казням. Так, например, в оккупированных районах Ленинградской области за несвоевременную сдачу хлеба накладывался штраф от 500 до 1000 рублей, а если это не давало результата, виновный подвергался телесному наказанию. В Смоленской области немцы объявили крестьян, уклоняющихся от сдачи хлеба, саботажниками, отбирали у них коров и кур, подвергали порке и другим физическим наказаниям, вплоть до расстрела.
Гитлеровцы иногда применяли и такой способ «заготовки» продуктов: оцепляли рынок и изымали все сельскохозяйственные продукты и вещи, а трудоспособное население отправляли в Германию на работы. Такой случай произошел, в частности, в Курске. 4 декабря об этом сообщалось в Берлин следующее:
«Большое недовольство вызвало последнее официальное мероприятие по конфискации всех продуктов, которые сельское население привезло в Курск на рынок».[312]
Особенно жестокие формы приняли реквизиции в прифронтовой полосе. Переселяя из этой зоны население, немцы реквизировали весь хлеб, скот, фураж и другие сельскохозяйственные продукты, абсолютно не считаясь с ранее установленными нормами и выполнением обязательных поставок.
За ходом введения нового аграрного порядка следили не только тыловые службы Вермахта, но и СД. Нацистские спецслужбы интересовали многие вопросы, связанные с реакцией русского населения на «Закон Розенберга». Они требовали от различных оккупационных чиновников и своей агентуры предоставления им подробной информации, не реже двух раз в месяц, о ходе аграрной реформы, а также сведений о реакции русского населения на мероприятия по ее осуществлению. Обязательным в отчетах было наличие цифрового материала и сравнение его с прежними показателями.
Представители советского сопротивления, находившиеся на оккупированных территориях, подвергли немецкий закон «О твердом и трудолюбивом крестьянине» жесточайшей критике. Согласно этому закону, любой хозяин, систематически не выплачивающий налоги, мог лишиться всего своего имущества. Чекисты писали:
«В этом году у тебя выйдет, но будет случай, когда тебе не под силу будет выплатить налог, и твое имущество с землей будет отобрано. Ты станешь батраком. Таким образом будут создаваться кадры для будущих немецких помещиков».[313]
По донесениям советского подполья к лету 1942 года «крестьяне поняли, что немцы — не друзья им. Они ждали родную Красную армию, ждали советскую власть». Но при этом отмечалось, что «частнособственническую психологию крестьянина немцы разбудили. При оккупации она несколько проснулась. Население нам постоянно говорило: “Как бы что другое, а не колхоз”».[314] Уже с лета 1942 года упоминания о колхозах и их восстановлении в заявлениях советских пропагандистов встречаются всё реже и реже. Форма обращения к населению меняется, вместо «колхозник» обычно используется «крестьянин». Основное содержание листовок этого периода:
«Граждане, не работайте на немцев, саботируйте их приказы, прячьте имущество!»
Агитаторы давали советы мирным жителям, как лучше уклониться от уплаты налогов, говорили о том, что «после войны колхозов не будет, если разобьем немца, народу послабление выйдет».[315]
Германская администрация к концу 1942 года приступила ко второй ступени реформы. В ней предполагалось перейти к иной форме землепользования — к единоличному хозяйству на основе земледельческого товарищества. Закон предусматривал раздел между группами крестьян или отдельными крестьянскими хозяйствами производственного и тяглового скота и сельскохозяйственных машин и давал право единоличной обработки и сбора урожая. Было предусмотрено, что животноводство при этом порядке землепользования ведется исключительно единолично и не подлежит никаким ограничениям.
С 1943 года начался третий этап аграрной политики. В этот период предполагалось осуществить переход от общинных хозяйств к товариществам по обработке земли, а в северо-западных районах РСФСР — ввести отрубную и хуторскую систему и осуществить попытку перехода на единоличное владение землей.
3 июня 1943 года немцами была обнародована декларация «О частной собственности на землю». Объявлялось: