Мы хотим создать Россию, в которой не будет произвола, в которой каждому будет гарантирована личная свобода.
Таковы, вкратце, основные идеи нашей борьбы. На этих основах мы честно, без задней мысли, заключаем союз с Германией. Русский человек — великий человек. У него нет никакой ненависти к Германии, а потому мы будем бороться в союзе с великой и культурной Германией.
Сталин хочет еще раз обмануть русский народ, но это ему не удастся. Россия не нуждается в Сталине. Я знаю: нам принадлежит прошлое русского народа, нам будет принадлежать также и его будущее, так как мы, русские патриоты, боремся за него кровью своего сердца!»
Речь генерала Власова неоднократно прерывалась взрывами аплодисментов. После своего выступления генерал вел продолжительную беседу с редактором и сотрудниками нашей газеты. Он дал им ценные советы и указания относительно будущей работы. Служащие и рабочие устроили генералу Власову шумные овации и провожали его возгласами: «До скорого свидания, господин генерал!»
Покинув редакцию, он отправился в другие места и города, чтобы продолжить борьбу за национальную Русскую Идею. Ему мы шлем наши горячие пожелания и обещаем принять совместно с ним самое активное участие в этой священной борьбе и еще интенсивнее работать за свободу и счастье нашей Родины.
[Без автора]
Из этого материала очень хорошо видно, что Власов говорит штампами геббельсовской пропаганды. В его речах, окрашенных манией величия (это было добавлено явно самостоятельно. — Б. К), присутствует всё: и жиды, управляющие Россией, и Сталин, который борется «за интересы интернациональной жидовской клики», так как «большевизм заключил союз с англо-американскими капиталистами». Власов обещает всё и всем, призывая русское население «бороться в союзе с великой и культурной Германией».
Хотя власовцы пытались создать иллюзию, что их организация имеет широко разветвленную боевую и пропагандистскую сеть на всей территории Советского Союза, реально она могла действовать лишь на оккупированной территории, проводя свои акции в отношении советского подполья. На силы сопротивления пытались воздействовать по двум направлениям пропаганды: экономическому и нравственно-политическому.
Подпольщиков коллаборационистская печать убеждала в том, что пока они воюют за якобы правое дело, их жены и дети голодают. При этом «завмаги и политруки имеют положительно всё, вдобавок ваших жен». Им также пытались доказать, что «весь русский народ, кроме замкнутой частицы в районе ваших боевых действий, уже объединился с германской армией и победа будет за ним». Поэтому, говорилось во власовских прокламациях, «нужно понять, что так называемая партизанская борьба велась и ведется не за дело русского народа, а против него».[436]
Советским диверсантам внушалась мысль о том, что когда они воевали с иностранными солдатами, у советского руководства как будто было основание говорить им, что они ведут борьбу против захватчиков русской земли. Теперь же они сталкиваются с подразделениями Русской Освободительной армии, которая является защитницей интересов русского народа, а не одних евреев и коммунистов. Бойцов сопротивления призывали переходить на сторону РОА, в противном же случае «они будут прокляты всем народом за те страдания, которые принес России Сталин и его большевизм».
Реакция советской стороны на этот комплекс пропагандистских материалов была весьма болезненной. Только этим можно объяснить опубликование листовки «К русским людям, обманутым немцами». (По некоторым источникам, ее текст был написан И. В. Сталиным и Л. 3. Мехлисом[437]). В ней Власов обвинялся в том, что он в 1937–1938 годах был активным участником контрреволюционных троцкистских организаций и вместе с другими врагами народа пытался погубить родину. Далее из текста следует, что его неоднократно прощали и даже повышали в должности. Летом 1941 года под Киевом он сдался немцам в плен и завербовался к ним «как шпион и провокатор». После этого он вернулся в расположение Красной армии и получил возможность со стороны советского командования «доказать свою невиновность». Власов последовательно сдал немцам свои армии под Киевом, Москвой и Ленинградом, после чего окончательно перебежал к своим хозяевам летом 1942 года.