Еще на чем с успехом играли редакторы советских газет, это была пресловутая «критика и самокритика». Ведь Сталин частенько любил повторять слова, что «газета — коллективный организатор масс». Но для чего, по сути дела, нужно было рабселькоровское «движение» и пресловутая «критика и самокритика»? Только для собирания и выявления кляуз и доносов. Часть из доносов, поступавшая в редакции газет, использовалась на страницах печати, если это, разумеется, было выгодно для поднятия «политического настроения масс». А большая часть писем «рабселькоров» не опубликовывалась, а шла «на расследование» в НКВД, где после принимались «соответствующие меры». Советские газеты, таким образом, служили приводными ремнями карательных органов, а рабселькоровское движение было своеобразной, хитро задуманной, организованной евреями массовой шпионской организацией, которая должна была доносить о народных настроениях.
Когда будет написана печальная история советской печати, несомненно, что в ней будет отведено должное место тому, какую большую роль сыграла по иронии судьбы советская печать в деле военного поражения Советского Союза. Ведь именно на страницах советской прессы был создан миф о «непобедимости» Красной армии, ведь это советская печать превозносила до небес красных генералов и кричала до потери сознания о том, что Красная армия будет бить врага на чужой территории.
Война, казалось бы, должна была научить кое-чему советских газетчиков. Но, судя по тому, какие статьи продолжают помещаться сейчас на страницах советской печати, советская пресса осталась неисправимой. По-прежнему на страницах советских газет под шум литавр сообщается об очередных «кампаниях» и «соревнованиях», по-прежнему слышится оглушительный свист и вой по поводу никогда не существовавших «фашистских зверств». Нет, даже жесточайшие военные поражения ничему не научили советско-еврейских журналистов. Да и чему они могли научиться? Какое им дело до судеб России? Они заботятся лишь о том, чтобы сберечь свою собственную шкуру.
Советские газеты ведут себя во время войны так, как избитый еврей в одном известном анекдоте. Этот еврей, получив несколько раз по морде, кричал истошным голосом по адресу своего противника: «Ага! Что, попало? Сейчас я тебе еще покажу! Сейчас тебе придется плохо!»
А кругом все стоят, смотрят и смеются. Впрочем, русским людям, находящимся сейчас на той стороне, не до смеха!
И. Горский
В конце 1942 года газета «Голос народа» объявила конкурс на национальный гимн «Новой России». Необходимость его создания объяснялась тем, что «нашему освобожденному народу нужны новые песни, такие песни, с которыми народ мог бы жить, работать и бороться. Теперь особенно необходимы русскому народу песни борьбы — марши и гимны, с которыми он должен идти в бой, разить своих врагов и побеждать».[473] Для разбора присланных на конкурс произведений при редакции газеты «Голос народа» было создано жюри, куда вошло все руководство Локотьского самоуправления: Б. В. Каминский (председатель), С. В. Мосин, Н. Ф. Вощило, Г. Н. Смирнова, А. В. Воскобойник, Т. К. Чугуева. Лучшие произведения награждались премиями (от 100 до 10 тысяч рублей).
В 1943 году cотрудники ведомства Геббельса утверждали, что многие тысячи честных русских людей пополняют ряды Русской Освободительной армии. Идеи «русского освободительного движения» отображались в словах «Гимна РОА»:
В этом произведении прослеживалась идея необходимости создания широкого антибольшевистского интернационала (за исключением, конечно, евреев). В «Марше добровольцев РОА» звучала надежда:
Подобные произведения нацистская пропаганда называла «проявлением расцвета русской национальной литературы и музыки». По мнению коллаборационистской прессы, это стало возможным только благодаря очистке музыкальных школ от евреев. Так, при выступлении учащихся смоленской музыкальной студии ведущий отмечал: