Что касается деятельности рядовых приходов на Северо-Западе России, то немцы предполагали, что все они будут неукоснительно соблюдать распоряжения Миссии. Согласно специальному циркуляру № 5 от 10 февраля 1942 года, структура церковных учреждений сводилась к следующей схеме:
1. Глава Русской православной церкви на «освобожденных» территориях России — патриарший экзарх митрополит Сергий Воскресенский.
2. Управление Православной миссией в Пскове.
3. Благочиния.
4. Приходы во главе с настоятелями.[557]
Руководителем всей духовной и хозяйственной жизни прихода и лицом, ответственным за приходскую жизнь, являлся настоятель прихода.
Эта форма церковной организации была весьма удобной для оккупационных властей. Она исключала возможность конфликтов между настоятелем и приходом, обеспечивала в приходской жизни единство церковно-политической работы, упрощала надзор за настроениями прихода со стороны гражданских властей, позволяла в случае надобности свернуть приходскую деятельность или быстро развернуть ее в желаемом направлении.
Назначение всех священников производилось Миссией после их тщательной проверки и главным образом из числа лиц, репрессированных за контрреволюционную деятельность. Допрошенный 25 февраля 1944 года по этому вопросу советскими органами государственной безопасности священник Заблоцкий показал, что духовенство брали в основном из приезжих. Это были священники, бежавшие из ссылки. Они подавали заявления, и им разрешалось благочинным района совершать службу с последующим их оформлением в управлении Православной миссии.
По поводу необходимости тщательного отбора назначаемых настоятелей приходов и проверки всех претендентов в священнослужители Миссия издала целый ряд циркуляров. Так, циркуляр управления Миссии за № 67 от 6 февраля 1943 года предписывал:
«Согласно распоряжению высокопреосвященнейшего экзарха митрополита Сергия к проверке прав и прошлого местных священнослужителей (особенно прибывших из других областей) или оставивших служение при советской власти надлежит относиться с чрезвычайным вниманием. Ни в коем случае не оказывать им преждевременного доверия и отнюдь не торопиться с выдачей им разрешения на священнослужение».
Циркуляр № 694 гласил:
«Настоящим доводится до вашего сведения, что экзархом Сергием дано категорическое распоряжение о недопущении служения в храмах, вверенных вам для обслуживания приходов, посторонних священнослужителей, не имеющих на то специального письменного распоряжения, выданного управлением Православной миссии».
В своем интервью газете «Северное слово» благочинный Гатчинского округа Амозов заявил:
«По распоряжению экзарха митрополита Сергия в монастыри принимаются монахи, которые при большевиках находились в гонении».
Подобную политику можно объяснить опасениями, что среди служителей церкви могли оказаться не только советские агенты, но и авантюристы, которые в условиях стихийного открытия церквей выдавали себя за священников. Коллаборационистские газеты регулярно публиковали материалы о разоблачении лжесвященников. Последние, даже не зная молитв, безбедно жили за счет местного населения несколько недель, а то и месяцев.
Из газеты «Новый путь»:
«Лжесвященник»
В деревне Мошевой Лочинковского района с давних времен была церковь. При большевиках ее, конечно, закрыли и превратили в склад. Когда деревню заняли немцы и наступили другие времена, верующие начали восстанавливать церковь. Было потрачено много труда и времени, чтобы из склада сделать опять церковь. Но всё было устроено, нужен был только священник для богослужения.
И вдруг счастье само пришло. В соседнюю деревню зашел один пожилой человек, назвавший себя бывшим священником, которого большевики 15 лет держали в лагерях.
Крестьяне отнеслись к священнику очень внимательно, радушно, приютили его и предложили ему остаться служить в церкви. Он согласился, принимал некоторое участие в устройстве церкви, а главным образом отдыхал. Но верующие начали обращаться к нему с просьбами окрестить детей. И священник начал совершать таинство крещения, только старался делать это уединенно.
Как ни мало подготовлены крестьяне в богословских вопросах, но и они стали замечать, что священник не так служит, как надо. Тут подоспело 19 декабря (Никола), когда было назначено освящение церкви и первая служба. И вдруг священник сообщает, что он заболел и не может служить. Когда к нему отправились на квартиру и начали говорить с ним, то он сознался, что он не священник и никогда им не был. Публично разоблаченный священник, «яко тать в нощи», позорно ночью бежал из села, захватив хозяйский армяк.