С начала 1942 года служба в Смоленском кафедральном соборе стала записываться и затем передаваться по радио во многих оккупированных нацистами районах России и Белоруссии.
По воскресным дням «для борьбы с атеистическим мракобесием» по радио, в газете «Новый путь» выступали как священники, так и представители новой русской администрации. Профессора Колесников, Сошальский, Абрамович, протоиерей Смоленского собора Шиловский рассказывали не только о Священной истории, но и о безбожии советской власти.
В июле 1942 года, в день годовщины оккупации немцами Смоленска, двое священников Смоленского кафедрального собора Беляев и Глебов выступили по радио с обращением «Ко всем православным христианам». В нем духовенство и верующие России призывались к оказанию всемерной поддержки «наших освободителей — германской армии в ее борьбе с безбожными советами».[572]
С лета 1942 года в оккупированных областях Центральной России немцы стали допускать русских священников в лагеря военнопленных. После молебна священник обязательно выступал с проповедью. В ней говорилось о том, что война послана Богом за грехи большевиков. Пленных красноармейцев призывали молиться «за скорейшее окончание войны, разгром жидо-большевизма и скорейшее возвращение домой». Явка для военнопленных на подобные мероприятия была обязательной, а на проповеди обязательно присутствовали представители лагерной администрации. Все темы для проповедей утверждались смоленским епископом Стефаном, поставленным на этот пост немцами.
Колхозники села Марица Льговского района Курской области 28 марта 1943 года так вспоминали о событиях оккупации:
«В нашей деревне немцами была открыта церковь. Во время богослужения в марте месяце 1942 года священник Василий в своей проповеди стал проклинать Красную армию и призывать благословение на немецкие войска, величал их освободителями русского православного народа. Не дослушав проповеди, все бывшие в церкви верующие ушли из церкви».[573]
Начальник Брянского штаба партизанского движения, старший майор государственной безопасности Ширяев отмечал в своем донесении весной 1942 года:
«Вся деятельность церковников направлена на разжигание ненависти среди населения и усиление антисоветской пропаганды, проведение контрреволюционной работы и прямого активного сотрудничества с немецким командованием и властями».[574]
Из газеты «Новый путь»:
Кому они служат?
Люди, называющие себя партизанами, имеют наглость заявлять, что они — русские патриоты, защищающие Россию и русский народ. Но о людях надо судить не по их словам, а по их делам. А дела так называемых партизан говорят совсем другое, чем их слова.
Вот сообщает, например, в правовой отдел Смоленского окружного управления начальник Руднянского района: «В местечке Любавичах одна церковь не работает: священник убит партизанами, церковь ограблена и уничтожена вся утварь. В деревне Приволье имелась церковь, но она сожжена партизанами». Разве это русское дело — сжигать церкви? Разве это русские руки убивают несчастных стариков-священников? Разве это проявление русского патриотизма — уничтожать церковную утварь? Нет, не русские руки всё это делают, и не в интересах России и русского народа всё это совершается. Нетрудно догадаться, кто здесь работает, по чьим повелениям, в угоду кому сжигаются партизанами церкви и убиваются священники.
Дела «партизан» в Руднянском районе ясно и убедительно говорят о том, кому они в действительности служат и чью волю выполняют. Жидовская прислуга — вот, кто эти люди…
В конце 1942 года была создана Смоленско-Брянская епархия. В ее состав входили Смоленская, Брянская, Витебская, Могилевская и часть Минской области. Во главе ее стоял епископ Стефан. 12–13 мая 1943 года в Смоленске прошел съезд духовенства и мирян этой епархии. На нем присутствовали как священники, так и представители новой русской администрации. Всего приехало более пятидесяти человек. Представителей от немецкого командования не было.