- запрещение сект,
- взятие твердого курса на полное снятие раскола между «тихоновцами» и «обновленцами».
Нацисты способствовали тому, что на Северном Кавказе активизировали свою работу украинские националисты. В 1942 году русские епископаты Таганрогский и Ростовский вошли в состав Украинской автономной церкви. В Ростове-на-Дону, где к началу войны оставалась только одна действующая церковь, теперь было открыто восемь церквей.[592]
В Ворошиловске (ныне Ставрополь) до войны действовал всего один небольшой Успенский храм, находившийся на кладбище. В первые недели оккупации с согласия немецких властей городской управой были открыты еще две церкви — Крестовоздвиженская и Вознесенская, а затем и церковь Апостола Андрея Первозванного. Правда, последняя — по настоянию румынских солдат православного вероисповедания. Из музея атеизма во вновь открывшиеся храмы были переданы иконы и церковные облачения.
В то же время ортцкомендатуры вели тщательный подсчет наличных церковных ценностей и поступавших от населения средств на восстановление храмов. Нацисты собирали, систематизировали, составляли подробные картотеки на церкви, церковную утварь, вели досье на священнослужителей.
Нацисты провозгласили, что теперь каждый народ может вспомнить свою историческую религию. Для этого во всех без исключения учебных заведениях началось углубленное изучение христианского (православного), мусульманского и даже буддистского (в Калмыкии) учения.[593]
Московский митрополит Сергий еще 22 июня 1941 года призвал верующих встать на защиту своей родины от немецких поработителей. В своем послании, датированном 14 октября 1941 года, он с возмущением писал о сотрудничестве русского духовенства на оккупированной территории с немцами и грозил подобным отступникам церковным судом.[594]
Силы сопротивления в 1941 году хотя и признавали в своих донесениях в Центр, что церковная политика оккупантов находит поддержку у большинства населения, боролись с ней в основном физическими методами. В ряде населенных пунктов священники, невзирая на степень их вины, были расстреляны.[595]
Советские органы государственной безопасности в первые месяцы войны также видели в священнослужителях своих врагов. Все церковные мероприятия находились в поле внимания советской агентуры. Согласно Указанию НКВД СССР от 18 февраля 1942 года № 64 «О задачах и постановке оперативно-чекистской работы», требовалось выявить состав церковных и сектантских организаций, возникших при немцах, определить, в чем выражается их вражеская работа, установить, как оккупанты используют эти организации, какие мероприятия они проводят по этой линии (открытие церквей и молитвенных домов, церковные браки, крещение и т. д.), кто из местных жителей является проводником этих мероприятий.
В директиве НКВД СССР от 12 мая 1942 года констатировался факт усиления влияния церкви на оккупированной территории России. В этих условиях было предложено провести ряд мероприятий. Среди них:
1. Разработка плана мероприятий по установлению связи с проверенной агентурой по церковникам и сектантам, оставшейся на территории, занятой противником, а также по заброске в тыл противника имеющейся агентуры по церковной линии.
2. Использование агентуры для получения широкой информации о деятельности церковников и сектантов в оккупированных местностях, о месте нахождения церковных и сектантских центров, их персональном составе, методах и мероприятиях немцев по использованию церковников во враждебных нам целях.
3. Распространение в тылу врага листовок патриотического содержания, подписанных руководством православной церкви.
Перед наиболее квалифицированной агентурой из духовенства была поставлена задача проникнуть в церковные центры и внутри их повести борьбу за руководство церковными организациями, склоняя духовенство к признанию церковной власти Московской патриархии.
Данная директива была подписана заместителем наркома внутренних дел СССР.
Хотя перелом во взаимоотношениях Русской православной церкви и советской власти произошел лишь в 1943 году, уже с начала 1942 года подпольщики, отрезанные от Центра и не имевшие с ним надежной связи, пытались наладить ее со служителями культа. Первоначально через своих агентов определялся тот круг священников, который в своих проповедях занимал по отношению к немцам нейтральную или негативную позицию. Затем им рассылались письма с разъяснением того, что настоящая война является отечественной и для победы над злейшим врагом православного народа требуется объединение всех, кто любит Россию.[596]