Опыт длительной борьбы разведывательно-диверсионных отрядов показал, что наиболее лучшими являлись соединения численностью не менее 150–200 бойцов, имеющие на вооружении достаточное количество автоматического оружия. В такой отряд входили подразделения из двадцати-тридцати человек: разведчики, минеры и стрелки. При этом предполагалось, что они в состоянии выполнить любую диверсионную задачу самостоятельно.
Небольшие отряды, в которые входило несколько десятков человек, чаще всего не вели активной вооруженной борьбы. Несмотря на это, они быстро уничтожались всевозможными подразделениями, которые использовались гитлеровцами для борьбы с диверсантами.[70]
Во всех отрядах, имевших связь с Центром, в основу отношений и внутреннего распорядка был положен устав РККА, который в некоторых отрядах, особенно из военнослужащих, выполнялся так же, как в регулярных частях Красной армии. Нужно отметить, что основным цементирующим элементом в отряде являлись боевые традиции отряда и авторитет командиров и политработников, которые в большинстве своем непосредственно участвовали в самых опасных операциях и поэтому пользовались большим уважением у рядовых бойцов.
Большинство кадрового командного состава носило военную форму и знаки различия. Это приближало многие подпольные формирования к регулярным частям Красной армии. При этом официальное обращение к представителям командного состава в большинстве своем шло по должности или по званию, а иногда просто по имени и отчеству.[71]
Очень остро стоял вопрос снабжения разведывательно-диверсионных отрядов продовольствием. Содержимое баз, созданных в первые дни войны, быстро закончилось, а у отрядов, созданных из окруженцев, никаких запасов не было изначально. Часть отрядов первое время использовала продовольственные базы, созданные до войны. Зимой 1941/42 года снабжение продовольствием осуществлялось частично за счет этих баз, а частично за счет местных жителей.
Отряды, не имевшие баз, использовали продукты, захваченные у немцев. Они забирали на мельницах зерно, которое должно было пойти для немецкой армии. При захвате населенных пунктов конфисковывали хлеб и скот у всех изменников родины, перешедших на службу к немцам. Значительную помощь подпольщикам в решении этой жизненно важной проблемы оказывало мирное население, сочувственно относившееся к ним. Однако следует признать, что иногда подпольные формирования были вынуждены заниматься и насильственными реквизициями продовольствия у сельских жителей.
С весны 1942 года многие отряды уделяли особое внимание выращиванию урожая и подготовке к его уборке — не только на занятой территории, но и на территории противника. Хлеб и скот, отобранные у немцев, шли на пропитание не только подпольщиков, но и мирного населения.
Оккупированные районы Северо-Запада России, в которых действовали разведывательно-диверсионные бригады и отряды, почти все являлись ближайшими тылами противника, где с самого начала оккупации огромное количество немецких войск в значительной мере снабжалось продуктами за счет местного населения. Следует учесть, что основные запасы продовольственных ресурсов были эвакуированы или уничтожены при отходе частей Красной армии. При этом огромные земельные площади в 1942 и 1943 годах в значительной своей части остались незасеянными (из-за отсутствия тягловой силы, семян, а также рабочих рук). В этих условиях сложилось чрезвычайно тяжелое продовольственное положение абсолютного большинства населения этих районов.
Несколько лучшие условия снабжения продовольствием до осени 1942 года были в ряде районов партизанского края. Но после проведения здесь 4-й карательной экспедиции край этот был разорен и разграблен немецкими войсками. Были сожжены деревни, а урожай 1942 года или уничтожен огнем на полях, или полностью конфискован.[72]
При отсутствии возможности получать продовольствие за счет местного населения большинство отрядов и групп, особенно действующих севернее Пскова, Порхова и до линии Ленинградского и Волховского фронтов, переносили лишения, часто неделями голодали, умирали от голода и вынужденно уходили в советский тыл.[73]
Самыми сложными со снабжением продовольствием были весенние месяцы. Так, весной 1943 года в опытных и обстрелянных отрядах Смоленской и Орловской областей сложилась катастрофическая ситуация. Представитель Красной армии в бригаде Орлова капитан Борисов докладывал командованию 21 апреля следующее: