«Первое, что меня поразило, это чрезвычайно тяжелое продовольственное положение всех отрядов бригады. Не будет преувеличением, если сказать, что партизаны сейчас голодают. В конце апреля и в начале мая врачами отмечено свыше 20 случаев крайнего истощения бойцов-партизан. От систематического недоедания люди стали пухнуть».[74]
Подобное положение не могло не отразиться на активности соединений:
«Чрезвычайно тяжелое положение с питанием сковывает боевую деятельность бригады. Любая операция, будь то разведка, диверсионный акт на железной дороге, засада, налет на гарнизон — требуют затраты времени 2–5 дней, т. к. отряды партизан расположены сейчас от населенных пунктов и железных дорог в 20–40 километрах минимум.
Соблюдая все меры предосторожности, необходимую выдержку и учитывая непредвиденные обстоятельства, партизаны, идя на задание, должны иметь с собой запас продуктов на трое — пятеро суток. Командование бригады и командование отрядов были не в состоянии обеспечить их таким запасом. Больше того, за последние дни, провожая партизан в разведку или на диверсионную работу, не могут дать даже сухаря».
Поиск продовольствия занимал у бригады большую часть времени.
«Основным питанием в отрядах в апреле и в начале мая был суп-кисель из гнилой прошлогодней картошки, которую партизаны ежедневно ходят собирать на полях выжженных деревень, в 10–15-ти километрах от лагеря. Последнее время партизаны стали употреблять в питание листы от подорожников и молодую крапиву.
В апреле и в начале мая партизаны получили всего-навсего по 600 граммов сухарей и 800 граммов концентратов. Кроме этого, три раза в месяц было выдано по 400 граммов на бойца конины».[75]
Тяжелое и совершенно нетерпимое положение с питанием в бригаде Орлова объяснялось тем, что отряды жили в лесах больше года. За это время они забрали из окрестных деревень почти всех коров. Достаточно сказать, что за год бригадой было съедено свыше трех тысяч голов рогатого скота и лошадей. Большое употребление мяса объясняется, в частности, тем, что у партизан, кроме мяса, других продуктов было очень мало.
Немецкое командование всячески способствовало усилению продовольственной блокады. Советское командование с тревогой констатировало следующие факты:
«За последние месяцы немец выжег все окружающие партизанские лагеря деревни, оставив только наиболее благонадежные населенные пункты, где удалось ему завербовать большое количество полицейских и усилить их своими воинскими гарнизонами. Кроме этого, в этих населенных пунктах в последнее время немцы понастроили дзоты и огневые точки и стали широко применять на дорогах засады.
Вполне понятно, нападение на эти укрепленные пункты с целью добычи там питания было связано для партизан с тяжелыми боями и с большими потерями. Нападение же на немецкие обозы и эшелоны с продовольствием, как правило, не удается. Немцы за последнее время сильно укрепили охраной все большаки и железные дороги, по которым идет движение транспорта.
Например, на лесных участках Дарновского большака они расположили сейчас через каждые 200–300 метров дзоты и усилили количество патрулей с собаками-ищейками. Кроме того, любой транспорт немцы сопровождают механизированной охраной из танкеток и бронемашин».
Все эти обстоятельства резко сократили для подпольных формирований возможность добывать себе питание за счет врага. А несогласованность и нерасторопность в действиях советского командования порой наносили борьбе серьезный ущерб. Забывались насущные потребности живых людей, и из-за линии фронта направлялись в первую очередь обмундирование и боеприпасы. Капитан Борисов с возмущением писал об этом:
«Почти ежедневно штаб бригады получает радиограммы от своего командования с “Большой земли” — “ждите самолет на сброс и посадку”.
Но за месяц моего пребывания было только лишь 6 самолетов У-2 и 12 самолетовылетов Р-5. Из всего груза, который они доставили и сбросили партизанам, больше половины пришлось на долю боеприпасов, тола, зимних курток и брюк, различной одежды для разведчиков. Сухарей и концентратов было доставлено совсем мало. За весь этот месяц стояла хорошая погода, и каждую ночь командование выделяло по 70–80 бойцов для охраны аэродрома с надеждой, что прилетят самолеты, но самолетов не было.
А в начале мая, как бы в насмешку, с “Большой земли” прилетело три У-2 и вместо того, чтобы сесть и захватить от партизан раненых, самолеты стали производить выброску парашютистов, радистов, разведчиков. Между тем, командованию этих У-2 известно о наличии подготовленной посадочной площадки и известно там же, что в бригаде имеется 40 человек тяжелораненых и больных, требующих скорой медицинской помощи».