Шеф имперской безопасности Гейдрих 17 июля 1941 года подписал так называемый «Оперативный приказ № 8», в котором предусматривались «чистки от нежелательного элемента». Их должны были проводить «айнзатцкоманды» — группы из четырех-шести человек, состоящие из представителей службы безопасности и Гестапо. Под «нежелательным элементом» имелись в виду евреи, политические и административные работники.
На специальных построениях в лагерях военнопленных спрашивали о их национальности. Русских выстраивали в одну колонну, украинцев — в другую, татар и кавказцев — в третью и т. д. Евреи в первые же дни были отделены от основной массы пленных и уничтожены — расстреляны, замучены.[238]
В сентябре 1941 года на одном из совещаний военного руководства, которое рассматривало вопросы обращения с военнопленными, Отто Бройтигам, офицер связи Восточного министерства при Верховном главнокомандовании Вермахта, жаловался, что айнзатцкоманды часто уничтожали всех «обрезанных» военнопленных, принимая их за евреев. Присутствующий при этом небезызвестный шеф Гестапо Генрих Мюллер заявил, что он впервые слышит, что мусульмане практикуют обычай обрезания.[239]
С лета 1941 года на оккупированной территории России начался процесс создания немецких структур управления. Из местного населения предполагалось использовать в первую очередь тех, «чьи семьи пострадали от большевиков», но при этом предпочтение отдавалось «жителям окраинных государств», то есть Прибалтики и Украины.[240] Немецкие пропагандистские службы отмечали, что люди со стороны, не имеющие никаких связей в данном регионе, смогут более успешно проводить политику установления «нового порядка». Кадры обычно набирались путем освобождения военнопленных из национальных меньшинств. Предварительно все они подвергались тщательной проверке на лояльность нацистам.
Игра на национальных чувствах местного населения была присуща не только нацистам, но и их союзникам. Так, в газете «Острогожский листок» (Воронежская область) был помещен материал за подписью «венгерского поручика С. Степановича» под названием «Братья — русские!». Автор аргументировал тезис о «братстве» мадьярских оккупантов с русским народом так:
«Мы, венгры, родом из Азии. Наши народные обычаи, песни, танцы — сходны с вашими. Мы понимаем вас».[241]
Одна из трагических страниц Второй мировой войны — судьба еврейского населения. Адольф Гитлер, у которого ненависть к евреям носила патологический характер, видел в евреях особый класс, который фактически господствовал в СССР. Он утверждал, что коммунистическая идеология и Советский Союз как объект реализации данной идеологии являются лишь орудием в руках евреев, готовящихся к захвату всего мира.
30 января 1939 года, за полгода до начала Второй мировой войны, Гитлер в одной из своих речей говорил:
«Если международные еврейские финансисты в Европе и за ее пределами сумеют еще раз втянуть народы в мировую войну, то результатом войны будет не большевизация мира и, следовательно, триумф еврейства, а уничтожение еврейской расы в Европе».[242]
Здесь — основа взглядов Гитлера: большевизм и еврейство есть одно целое. И то и другое является врагом Германии и подлежит уничтожению.
Летне-осенняя военная кампания 1941 года не внесла каких-либо серьезных изменений в формулировки оккупационных средств массовой информации по национальному вопросу. Перспектива возрождения как России, так и русского народа связывалась лишь с победой Германии в этой войне.[243] Один из лозунгов 1941 года, обращенных нацистами и к населению занятых областей России, гласил: «Жиды — это наше несчастье!»
Еврейскую нацию обвиняли в том, что:
1) эта война была развязана по ее инициативе;
2) она является нацией-паразитом, живущей за счет других;
3) евреи, захватив власть в России, создали советскую тюрьму народов.
239
Датнер Ш.
241
Филоненко С. Я., Филоненко М. И.