Составив представление о положении дел в вверенном ему хозяйстве, новый руководитель должен был обратиться к подведомственному русскому населению с такой речью:
«Люди! С сегодняшнего дня вы находитесь под защитой немецкого военного управления. Мы пришли к вам не как враги. Мы принесли вам порядок и безопасность. В течение двух десятилетий вас угнетали и эксплуатировали, теперь вы снова являетесь свободными людьми. Вы снова будете получать вашу законную заработную плату, которой вы были обманным путем лишены в течение десятилетий. Для того чтобы быстро и прочно улучшить свое положение, вы должны точно выполнять наши постановления и распоряжения. Больше не должно быть бездельников. Если вы не будете продолжать работать, вы вынуждены будете голодать. Кто будет сопротивляться, тот, несмотря на его положение, будет предан самому строгому военному суду».[296]
В первых опубликованных приказах немецкие военные власти регулярно подчеркивали, что в деревне «теперешняя форма хозяйства не должна быть заменена». Затем последовали специальные приказы на этот счет. Из них следовало, что:
«1. Во всех колхозах необходимо строго соблюдать трудовую дисциплину, ранее учрежденные общими собраниями правила внутреннего распорядка и нормы выработки. Все без исключения члены сельхозартели должны беспрекословно выполнять приказания председателей и бригадиров, направленные на пользу работы в колхозах.
2. На работу выходить всем безоговорочно, в том числе служащим, единоличникам и беженцам, работать добросовестно.
3. Бригадирам и счетоводам строго ежедневно учитывать работу каждого в отдельности лица и записывать выработанные трудодни.
4. Подготовку почвы к осеннему севу и проведение осеннего сева производить строго коллективно.
5. Распределение всего собранного урожая 1941 года производить только по выработанным трудодням, о чем будет дано отдельное распоряжение.
6. Строго соблюдать неприкосновенность от посягательства к расхищению государственного колхозного (то есть принадлежащее Третьему рейху. — Б. К.) (а до этого — Советскому Союзу. — И. Д.) и личного имущества частных лиц».
Практически во всех оккупированных районах России захватчики запрещали русским сельским жителям использовать земельные угодья в своих интересах, приказывали им оберегать животноводческие фермы от разрушения и повреждений, оказывать содействие войскам Вермахта, предоставляя транспорт, фураж и продовольствие.
Главная роль в организации сбора урожая отводилась окружным сельскохозяйственным фюрерам. (Фюрер (нем.) — «вождь», «лидер», «глава», «предводитель». В ГДР до середины 1950-х годов также использовалось в отношении Сталина. — И. Д.) Они подчинялись непосредственно хозяйственной команде. От ее начальника окружной сельскохозяйственный фюрер получал все указания и приказы. Связь между ними поддерживалась через полевую или местную комендатуру. Полученные приказания окружные фюреры были обязаны передавать районным сельскохозяйственным фюрерам и руководителям сельскохозяйственных предприятий. В обязанности окружных фюреров также входило составление донесений, предназначенных для хозяйственных команд. Всю свою работу они проводили совместно с местными комендатурами и специалистами по сельскому хозяйству при полевой комендатуре.
В период боевых действий резиденция окружного сельскохозяйственного фюрера должна была располагаться в месте дислокации хозяйственной команды. Там же должны были находиться районные сельскохозяйственные фюреры и руководители сельскохозяйственных предприятий.
Подобные предосторожности не являлись случайными. Советские диверсанты активно боролись с нацистской аграрной политикой и теми, кто осуществлял эту политику на практике. В августе 1942 года на совещании у Геринга было доложено, что в России к этому времени было убито более 1500 старост.[297]
296
Гриднев В. М.