Кейт повернулась так, чтобы вода смешивалась с бегущими по щекам слезами, пока они не слились в один поток. Макс стимулирует ее, и в то же время с ним легко, даже когда возникают разногласия. Потому что он не категоричен. И только из-за того, что у него не такой подход, как у тебя, Макс не считает, что ты не права. Им движет любопытство, а не стремление управлять. Потребность задавать вопросы. Интересоваться, почему. Не только что касается его пациентов, но и Ташат. Так почему бы и не тебя?
С Максом она ориентировалась на то, что у них общего, а не на различия, и эта мысль вызвала воспоминания о том, как он рассказывал про свою бабушку. Но и Кейт тоже изменилась – может, из-за Сэма. Она вспомнила тот день, когда они шли по плоскогорью, она несла рюкзак с водой и ланчем, а Сэм протаптывал дорогу через девственный снег. Она с ним все обговорила, рассказала ему все, и решила, что несмотря ни на что, Ташат она не оставит. Думая об этом теперь, Кейт понимала, что с ними в тот день был кто-то еще – непоколебимая вера Макса в нее, благодаря которой и сама Кейт поверила в себя, вопреки всем Дэвидам Броверманам, прошлым или настоящим. И внутренний голос, который древние египтяне называли ка, заговорил с уверенностью вместо сомнения, с которым Кейт так долго прожила.
Макс сделал ей еще один ценный подарок – понимание себя, – освободив ее от когтей стервятника, который сидел у нее на плече много лет, ожидая, когда Кейт споткнется, когда упадет настолько низко, что он сможет выклевать ее золотые глаза. А она повернулась к Максу спиной. Опять.
Кейт выключила воду, вытерла полотенцем волосы и тело. Вода все еще стекала по спине, Кейт надела трусики и, оглядываясь в поисках лифчика, услышала, как внизу закрылась дверь. Она сдернула платье, всунула руки в рукава и на ходу схватила папку со стола. Сбежала вниз по лестнице – надо было перехватить Макса, пока он не ушел, – обежала вокруг нижнего столбика и понеслась в кухню.
Макс сидел там же, где она его и оставила, и смотрел за окно, а когда услышал ее, обернулся.
– Мне показалось, что хлопнула дверь, – запинаясь, произнесла Кейт.
– Сэм хотел выйти. – Макс снова повернулся к окну. – Он так быстро все усваивает, почему же никак не научится приносить теннисные мячики в ведерко? – Кейт показалось, что это вялая попытка сказать хоть что-нибудь, чтобы избежать неловкости.
Кейт испугалась, что папки, которую она принесла, будет недостаточно, что она слишком долго тянула. Но этим шансом надо воспользоваться обязательно, потому что больше у нее ничего нет – только эти рисунки, на которых она изображала Макса с самого первого дня их знакомства в музее. Словами она столько же никогда не сможет сказать.
– Сэм слишком умный, и ему неинтересно искать мячики в пределах корта, – объяснила Кейт, подходя к Максу. – Он просто несколько раз сделал тебе одолжение, так как не хотел тебя обидеть. – Она положила перед ним пухлую папку.
Макс поднял взгляд на Кейт, потом на папку. Открыв ее, он увидел себя так, как увидела его Кейт, – хиппи средних лет с бородой и поднятой бровью, – улыбнулся и покачал головой. Потом заметил внизу набросанную наскоро карикатуру – мужчина в мышино-сером костюме и с длинным хвостом, он стучит в дверь, а с другой стороны появляется в виде рычащего льва. Это рассмешило Макса, и он начал переворачивать листы, словно страницы книги, стремясь поскорее увидеть следующий рисунок, и следующий, и до него дошло, что везде изображен он – увиденный глазами Кейт. Как он оцепенел, поняв, что она разыграла его насчет Сэма. Вот он стоит в темноте у нее на крыльце, глаза и губы такие же холодные, как и расстелившееся позади одеяло снега. Вот выходит из машины на хьюстонской заправке, зол, и тем не менее очень рад ее видеть.
Дойдя до последнего – до рук, нарисованных пером и тушью, – Макс вопросительно посмотрел на Кейт. Она не была уверена в том, что понимает вопрос – зачем руки или вообще все.
– «Есть множество ответов»[69], – прошептала Кейт, надеясь, что Макс поймет.
В его глазах ожила улыбка, сказавшая Кейт все, что она хотела услышать, поэтому она наклонилась и обхватила Макса за шею. Через минуту тот усадил ее себе на колени и обнял.
Он стал больше времени проводить в офисе, но все равно – не двенадцать-четырнадцать часов, как было до того, как Кейт переехала в Хьюстон. Раньше это было не обязательно, как он ей объяснил, а теперь ему и не хотелось. Однажды Макс приехал домой пораньше, чтобы дать Кейт урок игры в теннис, пока не стемнело, а потом угостил своим специальным блюдом – курицей на гриле с мескитовой стружкой. Кейт по-настоящему ждала одного – обсуждений прожитого дня за стаканом вина, когда они вместе готовили ужин.
69
Строчка из сонета английской поэтессы Элизабет Баррет Браунинг (1806–1861): «Как я тебя люблю? Есть множество ответов».