Теперь жрецы Дома Мертвых изменят его тело еще раз, выпотрошат, словно глупое животное, чтобы он соединился с Осирисом.
Лично я буду помнить Владыку Двух Земель таким, каким он был этим утром, как он смеялся, несясь по пустыне в своей колеснице, а не каменной статуей. Боги даровали мне привилегию увидеть радость в его глазах, а также тот страх, который он испытывал, когда пошел против старших. Я знал, что в нем есть не только юношеская надменность, но и щедрость, и любовь. Вот поэтому сердце мое будет плакать по мальчику, которому дано было так мало времени, чтобы научиться жить, прежде чем пришла пора умереть.
Я веду записи о своем развитии: что было, что есть и что будет. Я дитя, помнящее своего отца, постоянно меняющееся, вечное, словно день, неизменное, словно ночь. Можно ли выразить это проще? Жизнь и смерть едины.
Норманди Эллис, «Пробуждающийся Осирис»
10
Осирис Тутанхамон
День 13-й, третий месяц половодья
Министры и советники Фараона ходят небритые в голубовато-белых одеждах смерти, а таверны и дома развлечений закрыли свои парадные входы. Паранефер и его совет молятся о безопасном путешествии в вечность для Фараона, а рисовальщики контуров Майи[45] трудятся день и ночь, чтобы закончить покинутую гробницу Нефер-неферуатон Сменхкары, которую она дарит брату по случаю необходимости. В храмах также не ведутся уроки, пока не пройдут семьдесят дней траура.
Асет стала необычайно тихой после того, как Меранх, неуклюжий пес с ах милого щенка, умер от горя и последовал за хозяином. Девочка проводит много времени на другой стороне реки со своей возлюбленной сестрой, а я слоняюсь без цели и направления. Сегодня утром я отправился в лачугу гончара, чтобы забрать чаши, которые заказал на прошлой неделе, а Реш вручил мне лишь крохотную фляжку «для маленькой дочери бога». Фляжка была похожа на гранат, но по цвету осталась как обожженная глина – за исключением тех мест, где мягкая глазурь, покрывающая ее изнутри, вытекла из узкого горлышка. Разумеется, я подумал, что Асет заказала такую фляжку, ибо гранат – ее любимый фрукт.
– Нет, но девочка верит, что у меня волшебные руки, как и у Хнума, создавшего Людей Солнца. – Скромная улыбка открыла мне ту сторону этого человека, которую я еще не знал. – И я подумал: раз уж она неравнодушна к вещам, поцелованным огнем… – Он показал на темное пятно сбоку, и тут нас окрикнул Пагош:
– Вы видели Асет?
– Она с другой стороны реки, – ответил я, когда он подошел ближе.
– Я привез ее сюда не больше часа назад, – выдохнул он, запыхавшись от бега. Или от страха? – Младенец Царицы ушел к Осирису.
Это было все равно что внезапный удар сзади.
– Принц Тутмос? Что случилось?
– Его нашла кормилица, когда солнце поднялось над восточным горизонтом, – пошла дать ему грудь. Некоторые говорят, что у него разбух язык и перестал помещаться во рту, другие – что за ним в темноте пришли злые духи, оставив от лица один громадный синяк. – Пагош следил за тем, как я восприму это известие.
– Язык младенца был высунут изо рта? – спросил я.
Он кивнул:
– Асет не позволила никому трогать мальчика, заявляя, что действует от имени Царицы. – Это значит, она видела его раздутое и потемневшее лицо. Человек, задохнувшийся подобным образом, – неприятное зрелище. – Я привез ее обратно, но она не хотела оставлять сестру и обвинила меня в неверности. Суну, надо найти ее. – Пагош пытался спрятать боль за грубоватыми манерами, но я слишком хорошо его знал.
– Ты ищи на птичьем дворе и в вольере. Сегодня пчеловод собирает мед, так что Реш пусть идет туда, а я поищу в амбаре. Встретимся здесь же.
Приближаясь к конюшням, я заметил, что поблизости околачивается Рука, но не обращал на него особого внимания, пока не заметил, что он показывает глазами на дальний конец амбара, где Сепи ставил лошадей Рамоса. Зайдя внутрь, я остановился, чтобы глаза привыкли к более тусклому свету, и услышал, что из последнего стойла доносится шепот: Асет сидела там на полу скрестив ноги, крепко прижимая к себе Тули. Пока я на них смотрел, пес поднял голову и лизнул хозяйку в лицо, чтобы вытереть слезы.
– Мне уже семь лет и мне больше не нужна нянька, – сказала ему хозяйка. – Все равно Мерит и Пага делают только то, что им прикажут, как и остальные слуги. – Наверное, Асет что-то почувствовала, ибо подняла глаза и увидела меня, но потом спрятала лицо и разрыдалась. Из горла Тули вырвалось тихое рычание, однако потом он узнал мой запах. Тогда пес заскулил, умоляя меня все исправить.
Я обошел перегородку, уселся рядом на застеленном сеном полу и посадил девочку себе на колени.