– Что же? Девочка, продолжай, – выпалил Мена, хоть и знал, что Асет делает это нарочно, чтобы удерживать над нами власть.
– Сначала Бастет считала, что он и не помыслит спать с ней из-за своего старого сердца, ведь пес уже пережил один удар – тот факт, что щенки у Северного Ветра не от него. Но Старый Надежный рассмеялся – так сильно, что у него по щекам покатились слезы и стало трудно дышать. – Асет сделал паузу, чтобы подрисовать несколько штрихов. – Когда Старый Надежный наконец смог говорить снова, он посмотрел на нее стариковскими влажными глазами и сказал: «Ты слишком долго выжидала, Бастет. Я столько лет просидел на берегу Матери Реки, наблюдая за тем, как другие приплывают и отплывают на своих праздничных лодках, что пришла пора и мне отправиться в плаванье. Место мне обеспечено, поскольку какого цвета ни оказались бы щенки Северного Ветра, царские писцы назовут их моими». – На последнем камне Старый Надежный сидел с широкой довольной улыбкой. – А что он сказал потом, показалось мне весьма странным: «И ты забываешь: кто бы ни оказался отцом детей Северного Ветра, в них будет кровь моего отца, а с тобой я в этом быть уверен не могу».
Раздался бурный смех и посыпались вопросы, а Мена наклонился ко мне поближе и сообщил, что Фараон получил послание из Зару, гласившее, что Хоремхеб скоро вернется в Уасет.
– Хетты уже убежали в Хаттусу? – спросил я.
– Только до Евфрата, хотя Генерал потерял целых два полка в боях с более малочисленной армией хеттов и сирийцев. Хуже того – пока он с войском шествовал по суше, вероломные микенцы прокрались в Угарит[53] и уплыли на его новом огромном корабле.
– А что Сенмут?
– Он едет в Уасет с Генералом. – Мена смолк и посмотрел на Небет и Асет, болтавших ногами в пруду моего сада. – Такая беззаботность была не похожа на Хоремхеба. Необходимость добраться досюда, прежде чем за его старым наставником придет Осирис, похоже, изводит его, словно гнилой зуб.
– Что он будет делать, когда узнает о состоянии Царицы?
Мой друг пожал плечами, а потом его пухлые губы искривились в улыбке:
– А ты ее видел? Я бы не поверил, что Эйе сможет так долго сохранять эту тайну.
– Возможно, он боялся, что Хоремхеб повернет войска у него за спиной, – предположил я, хотя в дворцовых интригах всегда не слишком хорошо разбирался.
– А чего беспокоиться о человеке, который находится в Ханаане или Сирии, когда Паранефер и его Священный Совет сидят, выжидая, на другом берегу реки, словно стая голодных грифонов? Месяц назад или чуть больше Шери начала потчевать меня рассказами о том, что Фараон каждую ночь пьет нектар из разных цветков своего гарема. Я думал, она лишь выдумывает эти всевозможные непристойные сцены, чтобы разогреть мою кровь, ведь именно таково было их воздействие. Когда я наконец велел ей прекратить, дабы мне не захотелось завести и себе несколько экзотических цветков, я заодно и узнал, что моей жене не нравится эта идея, даже в шутку. Она сказала, что в лучшем случае это будет лишь пустая растрата, поскольку мне не сравниться с энергичностью старика, уж не говоря о его изобретательности: он знает много способов доставить женщине удовольствие, а не два или три. – Даже рассказывая мне об этом, Мена выглядел огорченным. – Я поджал хвост и тут же запросил перемирия. А позже узнал, что эти истории идут от двух любимых Украшений Царя, ее компаньонок. Но после истории, которую нам только что поведала Асет, я подозреваю, что он распространяет эти слухи, дабы никто не сомневался, что ребенок – его. Не забывай, Фараону шестьдесят пять лет – в таком возрасте у многих мужчин уже не остается сил, чтобы удовлетворить женщину.
День 7-й, четвертый месяц всходов
Мена часто гостит в моем доме в Уасете, когда я прихожу туда пополнить свой запас снадобий, но когда без предупреждения появился и Сенмут, Нофрет поспешила приготовить подобающее угощение для гостя царских кровей.
– Я совершил ошибку, рассказав ему о нашей карте, – объяснил Мена, еле сдерживая бесхитростную улыбку. – И он захотел пойти со мной и увидеть ее лично.
– Мена почти ни о чем больше не говорит – твердит одно и то же, словно немощный старик, – парировал Сенмут.
53
Угарит – торговый порт в Сирии, расцвет которого приходился на 1450–1200 гг. до н. э., ныне Рас-Шамра, близ города Латакия.