Минутку помолчав, Грей улыбнулся.
– Да это и неудивительно при таком количестве лекарств, вызывающих амнезию, которыми мы пичкали его последние семь месяцев. Наверное, стоит ему дать щелчок по лбу, и он снова лишится памяти даже без дополнительной дозы. Дьявол, да после стольких доз, сколько он получил по пути, я не удивлюсь, если это случится с ним при надевании бейсболки.
– А когда вы схватите или убьете Холла, что тогда?
– Ну, тогда я пройду процедуры УКПЛ[23], чтобы добиться одобрения имплантатов для лечения слепоты и глухоты, и отдельно – для веб-доступа под управлением мысли. Но теперь, когда мне известно точное их расположение, мы можем быть осторожными и дотошными. Продвигаться с предельной заботой о безопасности пациента. Все время зная, что попадем в яблочко с первой попытки. Чудо… Если б я не срезал этот угол, Алекс, – Грей схлестнулся взглядом с Альтшулером, – мы бы никогда к этому не пришли. Я ни за что не смог бы совершить столько попыток наугад; попыток, которые привели бы к десяткам смертей. УКПЛ перекрыло бы мне кислород задолго до этого. Так что если б я не считал подопытных расходным материалом, это не просто отдалило бы от нас финишную черту лет на восемь-десять. Мы попросту никогда не пробежали бы дистанцию до конца. – Он нахмурился. – Потребуется не один год, чтобы получить нужные санкции и одобрения, хотя имплантаты будут работать безупречно прямо с пылу с жару. Но мы должны пройти все надлежащие инстанции. Технология будет чистой, как стеклышко… Хотелось бы мне, чтобы общественность узнала, что члены «Эксплорера» отдали свои жизни на службе человечеству, – Грей горестно покачал головой. – Увы, боюсь, это невозможно. Общество при всем своем убожестве отреагирует на это знание неадекватно.
Альтшулер нервно озирал комнату.
– В чем дело, Алекс? Исчерпались вопросы, чтобы еще потянуть резину? Ты кого-нибудь ждешь?
– Это ты о чем?
– Боюсь, твой наемный дружок не явится, чтобы спасти ситуацию. Как его зовут? Может, Эд Коуэн? Что ж, нынче вечером у моего друга Джона поблизости имелся лишь один человек, так что придется малость обождать. На самом деле это я тянул резину, а не ты. Джон сказал, что его человек ликвидирует Коуэна, а потом явится сюда, чтобы забрать тебя, гм… с моих рук долой. Мне ужасно не хотелось бы марать их более необходимого.
Побелев, как мел, Альтшулер в ужасе скукожился в кресле. Грей подозревал, что если б кресло позволило, он скорчился бы в позе эмбриона.
Келвин снова печально тряхнул головой – этакий добрый дедушка, вынужденный поделиться скверной новостью со своим возлюбленным дитятком.
– Ты очень талантлив, Алекс. И мне хотелось бы, чтобы все это обернулось иначе. Но ты слаб. Как и огромное большинство твоих коллег. Так что задача двигать человечество вперед ложится на таких людей, как я. Мне искренне жаль, что ты застрял между шестеренок.
И указал на бутылку, любезным тоном осведомившись:
– Еще вина?
Жаль тратить столь качественное вино на человека, который не доживет до утра, но Грей счел это благородным жестом из разряда ужина приговоренного.
Пустой взгляд Альтшулера был устремлен в пространство, он уже давным-давно утратил способность отвечать. Грей наливал себе еще бокал «Мерло», когда раздался звонок в дверь.
– Должно быть, это помощник Джона, прибыл забрать тебя с рук на руки.
Подойдя к совсем расклеившемуся человечишке напротив, Грей отомкнул наручники, заставив его под дулом пистолета идти вперед.
Звонок раздался снова, а потом наступила тишина, пока они направлялись в прихожую. Грей приказал Альтшулеру отпереть и открыть дверь. На миг ему показалось, что Алекс, того и гляди, сомлеет, но без пяти минут покойник кое-как справился с исполнением приказаний.
За медленно открывшейся дверью стоял высокий человек с пропитанными кровью повязками на левой руке и правой ноге.