— Мы сделаем вид, что атакуем в районе Спраттона. Но наши главные силы ударят между Бриксвортом и Сколдуэллом, — сказал майор Смайзерс. — Если нам удастся вышвырнуть ящеров из Нортэмптона, их позиция к северу от Лондона станет уязвимой. — Он взглянул на противогазы, болтавшиеся на поясах у солдат. — Вы сменили фильтры у противогазов?
— Да, сэр, — одновременно ответили Гольдфарб и Стейнгейт.
Гольдфарб поцокал языком. Из слов майора следовало, что англичане вновь собирались травить ящеров ипритом.
— Сэр, а как обстоят дела к югу от Лондона? — спросил он.
— Насколько мне известно, не слишком хорошо. — Смайзерс сделал гримасу, словно у него появился неприятный вкус во рту. — Они послали больше людей — точнее, ящеров, — и им удалось продвинуться вперед. Несмотря на газ, они продолжают наступление с юга и с юго-востока. Я слышал, что они намерены обойти Лондон с запада, чтобы соединить свои силы. Не знаю, правда это или нет, но для нас будет очень плохо, если они добьются своего.
— Из того, что дела идут хорошо в одном месте, еще не следует, что и в остальных все в порядке, — сказал Фред Стейнгейт. Он вздохнул. — Очень жаль.
Майор Смайзерс сложил карту и убрал ее в полевую сумку.
— Нам пора, — сказал он.
Гольдфарб неохотно последовал за ним.
Неподалеку от Маркет-Харборо они прошли мимо батареи семнадцатифунтовых орудий, которые вели огонь по ящерам, засевшим на юге. Артиллеристы, обслуживающие пушки, были голыми по пояс, но никто из них не снимал противогазов.
— Они стреляют снарядами с отравляющим газом, — сказал Гольдфарб и невольно отошел от орудий подальше.
Если один из снарядов случайно разорвется, это ему не слишком поможет, но он ничего не мог с собой поделать.
После того как орудия дали три залпа, артиллеристы прицепили их к грузовикам и быстро сменили позицию. За несколько минут они переместились на двести ярдов и вновь открыли огонь.
Майор и его солдаты едва успели отойти от прежних позиций батареи, как на нее обрушились вражеские снаряды. Гольдфарб залег в воронке. Стейнгейт немного опоздал и свалился на Гольдфарба.
— Ой! — простонал Гольдфарб — Стейнгейт больно ударил его коленом по почкам.
— Извини, — проворчал Стейнгейт. — Мерзавцы времени не теряют, верно?
— К тому же их точности можно позавидовать, — ответил Гольдфарб, пытаясь устроиться поудобнее. — Они с самого начала стреляли практически без промаха. Меня бы не удивило, если бы мне сказали, что на их орудиях имеются радары.
Он не знал, как решается такая задача, но другого объяснения точности и быстроте ответного огня не находил.
Фред Стейнгейт заворочался рядом с Гольдфарбом, лучше его соседу не стало.
— А что такое радар? — спросил он.
— Не имеет значения. Я слишком много болтаю.
Вражеские снаряды перестали падать. Гольдфарб выбрался из воронки. За ним последовал Стейнгейт и с любопытством посмотрел на оператора радарной установки, который почувствовал, что краснеет.
— Верь мне, Фред: тебе Лучше Не Знать.
Стейнгейт распознал заглавные буквы.
— Ах, вот оно что. Ладно, тогда я буду помалкивать.
Мимо них на юг с грохотом промчались три дымящих чудовища на железных гусеницах: два танка «Кромвель» и один тяжелый, «Черчилль». «Кромвели» были усовершенствованными «Крестоносцами», которых и вытеснили, — но значительно уступали танкам, которые начали производить нацисты в последнее время. «Черчилль» обладал мощной броней, но слабым двигателем, да и пушка у него была так себе. Против танков ящеров обе модели не могли устоять[28]. Однако других танков Британия не имела, приходилось довольствоваться тем, что есть.
Фред Стейнгейт помахал командиру «Кромвеля», который выглядывал из открытого люка. Танкист помахал в ответ. В противогазе он был похож на инопланетянина — ничем не хуже ящера.
— Я и не думал, что у нас на руках осталось столько козырей, — признался Стейнгейт.
— Если мы не пустим их в дело сейчас, — ответил Гольдфарб, — другого случая может не представиться. Наши уродцы успешно сражаются с пехотой ящеров. Насколько мне известно, бороться с танками ящеров удается только при помощи отравляющего газа — еще можно, конечно, забраться наверх и бросить бутылку с зажигательной смесью в открытый люк, если очень хочется.
Чем дальше они продвигались на юг, тем больше попадалось воронок от разорвавшихся снарядов. Они прошли мимо обгоревших остовов нескольких британских танков, а также свежих могил, на которых лежали каски. Затем увидели стоящий посреди поля танк ящеров.
Если бы не люди в противогазах, которые вылезали из чудовищной машины, Гольдфарб умер бы на месте от страха. Танк ящеров оказался лишь немногим больше английских, но выглядел впечатляюще. Гладкая броня с изящным наклоном заставила Гольдфарба подумать о «машинах будущего», которые он видел в научных журналах. Что же до пушки…
— Если это не четырех- или пятидюймовый ствол, то я ящер, — пробормотал Гольдфарб. — Выпущенный из такой пушки снаряд просто не заметит нашего танка, если он попадется ему на пути.
— Однако мы его как-то поймали, — заметил Стейнгейт. — И не похоже, чтобы он горел… Наверное, в их бутерброды попало слишком много иприта. — И он рассмеялся собственной шутке.
— Мне все равно, как его укротили наши ребята. — Гольдфарб надел противогаз и проверил, не нарушена ли герметичность. — А теперь, боюсь, пришло время принарядиться.
Сквозь маску противогаза собственный голос показался Гольдфарбу сдавленным и чужим. И все же Фред Стейнгейт его понял.
— Похоже, ты прав, — сказал он и тоже надел противогаз. — Ненавижу эту проклятую штуку, — проворчал он без особой злобы. Застегнув маску, Стейнгейт добавил: — Но вонючий иприт ненавижу больше, вот что я тебе скажу.
28
Парадоксально, но факт: Британия, родина танков, за годы войны так и не смогла создать сколько-нибудь боеспособную броневую машину. Тяжелый «Черчилль» нес броню до 120 мм, но имел пушку 47 мм (!!!) и ползал со скоростью до 20 км/час. Разве что легкая «Валентина» могла сравниться по боевым качествам с немецким Pz-III. —