– Разница примерно такая же, как между милостивым государем и Государем!
«Как же я мог, – подумалось мне, – пропустить в своих поисках замечательных ученых, в судьбе своей связанных с Тюменью, такое имя? Что-то тут не так...». Всякие сомнения полезны в том отношении, что они стимулируют усилия исследователя, и я предпринял попытку перепроверить исходные сведения, предложенные А.С. Иваненко. Как выяснилось[49], многое, а точнее – все, обстояло совершенно иным образом. Городская Дума Тюмени действительно увековечила в названии улицы имя князя, но другого Голицына, Григория Сергеевича, генерал-лейтенанта, сенатора, члена Государственного Совета, и не в 1896-м, а в 1893 году. Г.С. Голицын, наделенный особыми полномочиями, при посещении Тюмени во время неурожая 1891 года запомнился горожанам своими заботами о их продовольственном благополучии. Ему же принадлежала инициатива так называемого «полукопеечного сбора» на устройство подъездных путей в городе. По соглашению с руководством железной дороги сбор предусматривал дополнительную оплату за перевозку грузов по улицам Тюмени от вокзала до станции Тура в размере 0,5 копейки за каждый пуд. Благодаря собранным средствам, Тюмень получила возможность впервые вымостить камнем вокзальную магистраль улицу, названную именем князя.
В протоколе № 527 собрания Тюменской городской Думы от 22 апреля 1893 года сохранилась следующая запись: «Господин Городской Голова доложил, что в бытность свою в г. Тюмени Его сиятельство сенатор князь Григорий Сергеевич Голицын оставил по себе глубокую благодарность в сердцах жителей города своими заботами по устройству продовольственного дела, и оказал Тюмени незабвенную услугу ходатайством своим к ускорению разрешения о полукопеечном сборе на устройство подъездных путей в городе. Ныне с мая месяца решено приступить к началу мощения улиц. Поэтому, чтобы увековечить в потомстве нынешних жителей города память к дорогому имени, Дума полагала бы первую предназначенную к мощению улицу от железнодорожного моста до Хлебной площади назвать «Голицынской» (ГАТО, Ф. И-2. Оп. 1. Д. 522. Л. 72).
Нескрываемые в документе откровенные интонации подхалимства, преданности режиму и представителю столичных властей, располагавшему неограниченными правами, объяснялись просто: Г.С. Голицын в обращении с местными властями, включая тобольского губернатора, вел себя чрезвычайно грубо, не принимал во внимание возражения и объяснения, грозил отставками должностных лиц, тюрьмой и ссылкой и не столько утруждал себя хлопотами по улучшению положения, сколько выискивал виновных в недороде хлебов. В 1913 году в апрельском номере «Исторического вестника» были опубликованы воспоминания бывшего тобольского губернатора В.А. Тройницкого, принимавшего Голицына в 1891 году. По свидетельству Тройницкого, причиной всенародного бедствия стало внезапное и небывалое ранее нашествие саранчи (кобылки) в середине июля. До этого времени как всходы хлебов, так и прогнозы на осенний урожай не вызывали каких-либо тревог.
После получения тревожных сообщений о гибели посевов губернатор поспешил принять неотложные меры по предотвращению неуправляемого роста цен на хлеб и по спасению населения от голода. Первая его инициатива содержала обращение к правительству о срочном выделении средств на закупку зерна. Последующие распоряжения касались запрета продажи зерна в западные районы России. Здесь он получил безоговорочную поддержку известного в Тюмени пароходовладельца И.И. Игнатова. Как вспоминал В.А. Тройницкий, Игнатов, обладавший непререкаемым авторитетом, удивительным почетом и доверием среди пароходчиков, принял у себя в конторе губернатора, с вниманием и пониманием выслушал его доводы и обещал уговорить пароходчиков продать зерно не западным скупщикам, а в губернские закрома. После беседы Игнатов встал, поклонился Тройницкому и произнес следующие слова: «Я сам из крестьян, нужду видел и благодарю вас за такую лестную для меня просьбу. Даю вам слово, что пока вы не купите зерна, сколько вам нужно, мы не вывезем за Урал ни единого пуда».
В.А. Тройницкий писал: «Игнатов сдержал слово. Долго заставлять всех держать хлеб я не мог и тут же в течение нескольких дней купил большую партию зерна в долг. Денег от правительства я еще не имел и не знал, когда расплачусь с пароходчиками. Если бы министерство денег не дало, я рисковал всем своим состоянием, но размышлять было некогда, надо было действовать». Кроме этой, как оказалось позже, весьма удачной операции, губернатор организовал дополнительные закупки хлеба в Бийском и Барнаульском уездах, не пострадавших от саранчи. Доставка хлеба предполагалась гужевым способом, для чего Тройницкий лично отправился в Курганский округ с намерением уговорить крестьян выделить несколько сот подвод. Поначалу ни повышенные ставки оплаты перевоза, ни обещания выделить по низким ценам зерна ржи к успеху не привели. Крестьяне упорно отказывались от оказания помощи, заявляя, между прочим, что «они не каторжники и к черному хлебу не привычны» (!, к слову сказать, неплохая оценка уровня жизни сибиряков в конце XIX века).