Перед отъездом друзья вновь побывали у Б.Л. Розинга. Спустя годы Грабовский вновь написал воспоминания об этой встрече. К сожалению, материалы не опубликованы. Вот некоторые выдержки из рукописи[7]. «Сойдя с трамвая, я с Н.Г. Пискуновым пошел к дому Б.Л. Розинга. Несмотря на то, что в скором времени должна была состояться моя свадьба с Лидией, которая родилась тут, в Ленинграде, и это должно было бы примирить меня с климатом, я, услышав хруст снега под сапогами и почувствовав прикосновение холодного ветра с Невы, недовольно поморщился. Прррроклятый север! Вокруг холод, сырость, мрак! То ли дело сожженный солнцем Ташкент, юг, экзотика.
Розинг сам открыл нам дверь.
– Входите, друзья мои, входите! Жена с детьми в гостях, так что я одинок, как перст. Сегодня, Грабовский, ваши любимые пельмени, я знаю ваш вкус.
Я посмотрел на Розинга, одетого с иголочки, по-европейски, и даже надушенного, затем на себя, обутого в тяжелые солдатские сапоги с толстыми резиновыми подошвами и двойными подковами, американские трофейные, как называли их в ЧОНе, откуда они мне были выданы; на широкие брюки из толстого серого сукна; на шерстяной свитер, заправленный в брюки, подпоясанные кожаным поясом сипаев с бронзовой застежкой в виде двойной змеи; на солдатскую шинель и шлем-богатырку (тоже дары ЧОНа). Потом взглянул на медвежью шубу и бобровую шапку Пискунова, на его почти квадратное лицо, напоминавшее лица идолов времен Ваала и Молоха, виденных мною в книге «Халдеи», и подумал, что если даже в таком возрасте Розинг так ловок, подтянут, как говорят – в форме, то что же было прежде?
– Мне кажется, профессор, что во времена вашей молодости многие девушки о вас вздыхали.
Розинг добродушно рассмеялся:
– Все было: и обо мне вздыхали, и я вздыхал. Так вот, Грабовский, я хочу сказать, что прочитал наброски вашей будущей книги «Энциклопедия телефотии». Но зачем вы посвящаете ее мне? Есть и другие работники по дальневидению. Ну, это еще куда ни шло. Но самый текст посвящения «Сказал, и свой венок слагает перед старым скальдом молодой. Венок тот мал, и сам он знает, что нет другого под рукой». Перед вами, Грабовский, еще долгая жизнь, не то, что у меня, может быть вы в десять раз меня превзойдете...
– Ну, уж это вы не врите, профессор! – воскликнул я, крепко сжимая ему руку. – Превзойти вас – творца и создателя катодной телескопии! Не надо так говорить, профессор!
– Простите его, профессор, – вмешался Пискунов, – у них, в Азии, это хамство обычно, черт меня раздери со всеми потрохами. Это только у нас, в Европе, культура.
– Ничего, ничего, мне нравится его юношеская непосредственность. Однако, пройдемте в столовую, друзья...»
Вскоре Лидия Жигунова и Борис Грабовский поженились.
Из письма Грабовской: «С Борисом Павловичем Грабовским я познакомилась в конце 1925 года. Вместе с Н.Г. Пискуновым он пришел в Бюро переписки, чтобы перепечатать кое-какие документы, и, в частности, описание своего изобретения «Телефота».
Направил Грабовского в это Бюро и именно ко мне профессор Б.Л. Розинг, старый друг моего уже умершего отца (довольно известного петербургского архитектора). Борис Львович сам неоднократно приносил в Бюро свои работы и всегда просил заведующую передавать для перепечатки мне. Расплачивался он всегда очень щедро, таким образом, косвенно помогая детям его друга (кроме меня, старшей, остались сиротами сестра и двое братьев, которые еще учились)».
Розинг поначалу отговаривал Лидию, которая, по его мнению, не представляла себе будущую жизнь с изобретателем. «Вас ждут несбыточные надежды, говорил он, частые разочарования, жизнь, полная труда. Ученые, изобретатели, революционеры очень часто мало думают о себе, о близких и нуждаются больше в няньке, чем в жене. Впрочем, считая предупреждения своим долгом, я рад, что моя воркотня не подействовала». Могли ли Грабовские предполагать, сколь вещими окажутся эти слова?
Брак в ЗАГСе засвидетельствовали Розинг, Попов и Пискунов. Розинг сыграл в научной судьбе Б.П. Грабовского выдающуюся роль. Даже темы будущих исследований и разработок выбирались Грабовским подражательно и так, как сохранила их память от встреч и бесед с учителем. Столь же большое участие Розинг принял и в его личной судьбе. Женитьба была счастливой, их совместная жизнь продолжалась сорок лет. До самой кончины в возрасте 89 лет, несмотря на преклонный возраст, Лидия Алексеевна, проживавшая во Фрунзе (Бишкек), где семья Грабовских безвыездно находилась с 1933 года, много работала, берегла и распространяла память о своем замечательном муже и человеке. Ею опубликованы несколько повестей, в том числе об отце Бориса Павловича.