Как видно, о достижении нашего соотечественника, который, по словам автора, не добился «практического применения», не сказано ни слова. И это говорится в книге, рассчитанной на массового читателя!
Значение изобретения Грабовского не однажды сводилось на нет ссылкой на то, что он изготовил трубку мгновенного действия, без накопления зарядов и поэтому, якобы, не внес в технику телевидения ничего нового. Другими словами, применялся обычный метод критиков, не располагающих достаточными аргументами и закрывающих глаза на главное достижение – получение изображения. Они упрекают своих подопечных не за то, что они сделали, а за то, чего в их работе не было. Прием запрещенный, но, несмотря на это, часто используемый.
Как сам Б.П. Грабовский реагировал на обвинения в заимствовании идеи? Много позже, уже в 1965 году, в замечаниях по книге В. Узилевского[13] он убедительно писал[14] о том, что единственно правильная у Свинтона мысль о возможности использования электронного пучка была известна Б.Л. Розингу до него. Только он, как и Свинтон, не указал каких-либо путей к практическому применению идеи. Отсюда – отсутствие патента у Свинтона. Идеи не патентуются, патентуются конструкции подобно тому, как А.С. Попов считается изобретателем радио, а не Герц или Максвелл, впервые заговорившие об электромагнитных излучениях. И хотя Розинг справедливо и неоднократно в своих трудах отмечает заслуги Свинтона и его проекта, проекта-мечты, прекрасной и благородной, он никогда не называл публикацию Свинтона изобретением. «Всякое изобретение, пишет Грабовский, есть проект, но далеко не всякий проект – изобретение. Проект становится изобретением только тогда, когда он воплощается в жизнь хотя бы в виде плохо работающей модели». И далее: «Работы Свинтона были известны Розингу, ибо не зная истории нельзя работать. Почему же Розинг не сделал ни малейшей попытки проверить систему Свинтона... и на этом фундаменте построить свой полностью электронный телевизор? Ответ может быть только один: проект был негоден».
Грабовский приводит веские доводы в пользу того, что в отдельных частностях конструкция его трубки предусматривала, хотя и без понимания Грабовским физики процесса, и накопление зарядов и перенос изображения. Если бы этого не было, изображение в низкочувствительной трубке Грабовский никогда бы не получил. Только терминов тогда таких в ходу не было, поэтому и остались технические особенности конструкции вне внимания специалистов.
Были и другие, международные, если можно так выразиться, причины отрицательного отношения к электронному телевидению.
До конца двадцатых годов важность таких работ не была оценена в должной мере не только у нас в стране, но и за рубежом. Реальные возможности механического телевидения, достигнутые за счет изумительно простых и дешевых приемных и передающих устройств, заслонили на многие годы перспективы нового направления. Так, не получили поддержки работы Дикмана в Германии (1906 г.), Кемпбелла-Свинтона в Англии (1908–1911 гг.), ранние исследования Зворыкина в США (1924 г.), венгра Тиханьи (1928 г.), канадца Анрота (1929 г.) и др.
«Телефот» был изобретением, намного опередившим свое время. Прибор по сложности и стоимости намного превосходил механический телевизор, а качество изображения было лишь немногим лучше (сто строк, диаметр экрана 12–20 сантиметров). К сожалению, реализация изобретения совпала по времени с ожесточенной борьбой в технических кругах за право существования одного или другого телевидения.