На второй встрече, помимо Гамильтона, присутствовал Эйвон (Айвон) Киркпатрик, бывший первый секретарь британского посольства в Германии, лично знакомый с Гессом. Немецкий гость сначала сделал экскурс в историю, коснувшись Первой мировой войны и Версальского договора, затем произнес «длинный панегирик Гитлеру» и закончил свою трехчасовую лекцию «доказательствами того, что Германия неизбежно победит в войне». И только потом обозначил причины своего визита. Вот как они были описаны Киркпатриком: «Он сказал, что, ужасаемый перспективой продолжения войны, он прибыл сюда без ведома Гитлера, чтобы убедить ответственных людей в том, что, поскольку Англия выиграть войну не может, самым благоразумным было бы заключить теперь мир. Давно и хорошо зная фюрера, знакомство с которым началось восемнадцать лет назад в крепости Ландсберг, он мог дать слово чести, что Гитлер никогда не вынашивал планы против Британской империи, никогда не стремился к мировому господству, считая сферой интересов Германии Европу, а любое расточение германского могущества за пределами европейского континента – слабостью, которая посеет семена гибели Германии. Гитлер искренне сожалел бы по поводу падения Британской империи».
И только потом последовали предложения по установлению мира между двумя странами. В частности, Гесс «внес старое предложение, чтобы Великобритания дала Германии свободу действия в Европе, и Германия даст Британии свободу действия в Империи – кроме бывших германских колоний, в которых она нуждалась, как в источнике сырья». Но он особо подчеркнул, что «при любых условиях мирного урегулирования Германия будет по-прежнему поддерживать Рашида Али[20] и потребует ухода Британии из Ирака». Но главное заявление Гесса состояло в том, что «…немцы готовы заключить с Британией мир почти на любых условиях, если ее правительство даст обещание вместе с Германией напасть на Россию». Помощник фюрера не сомневался в их совместной победе над СССР и, как стало известно из послевоенных мемуаров личного врача Гиммлера Феликса Керстена, якобы даже предлагал англичанам после войны поделить Советский Союз на три зоны: первая – от Бреста до Оби – будет принадлежать Германии, вторая – от Оби до Лены – британской короне. Что касается США, то в обмен на невмешательство в войну они могут потом забрать себе Камчатку и Охотское море. Япония тоже получит лакомый кусок – Дальний Восток, советское Приморье и Сахалин.
Киркпатрик еще дважды встречался с Гессом, но ничего больше, кроме уже озвученных им раньше и указанных здесь «мирных» инициатив, добиться от него не удалось. И тогда, как пишет Пэдфилд, «Черчилль согласился с предложением начать ложные переговоры, чтобы попытаться вытянуть из него больше информации». Роль посредника в их проведении досталась лорду-канцлеру Джону Саймону, который пришел к такому выводу: «Ничем не подкрепленные, достаточно наивные условия переговоров, предложенные Гессом, являются другим доказательством того, что он прибыл не с тем, чтобы действительно вступить в переговоры с британским правительством, а провозгласить господство Гитлера над континентом и указать тем в Британии, кто уже считал, что война проиграна, как Британия может избежать дальнейших последствий решения противостоять фюреру – он прибыл, чтобы говорить с пораженцами». Время шло, и Гесс, который, по словам Пэдфилда, «рассчитывал, что ему сразу же организуют встречу с кабинетом министров или даже с самим королем», после двух месяцев пребывания в Британии «начал подозревать, что англичане решили проигнорировать его предложение о мире».
Следующим «переговорщиком» якобы стал английский политический деятель, барон Уильям Максвелл Эйткен Бивербрук. Но эта «подсадная утка» была подослана к немецкому гостю не для выяснения условий «перемирия», а для определения его душевного здоровья.
Согласно официальной версии, Черчилль не встречался с Гессом, а МИД Великобритании воздержался от каких-либо комментариев, кроме подтверждения перелета. Г. Кнопп утверждал: «Черчилль не собирался обращаться с Заместителем Гитлера как с парламентером. И для него прилет Гесса был крайне нежелательным событием. Ни в Вашингтоне, ни в Москве ни в коем случае не должно было создаться впечатление, что ведутся мирные переговоры». Но агенты советской разведки, в частности знаменитый Ким Филби (оперативный псевдоним – Зенхен), регулярно оповещали советское руководство обо всем, что было связано с загадочным визитом нацистского лидера. Так, в одном из донесений Зенхен сообщал, что «в парламенте Черчиллю был задан вопрос – в распоряжении каких (военных или гражданских) властей находится Гесс», на что тот ответил: «Гесс – мой пленник», – предупреждая тем самым оппозицию от интриг с незваным «миротворцем». А еще разведчик считал, «что сейчас время мирных переговоров еще не наступило, но в процессе дальнейшего развития войны Гесс, возможно, станет центром интриг за заключение компромиссного мира и будет полезен для мирной партии в Англии и для Гитлера». Если это предположение справедливо, то нельзя исключить, что задержка с открытием Второго фронта совпадала с требованием Гитлера не мешать ему вести «войну на Востоке» до победы. Интересно в этой связи и мнение Вольфа Рюдигера, сына Гесса, который полагал, что на тайных переговорах в Англии речь могла идти даже об общеевропейской мирной конференции. А еще он высказывал предположение о том, что за месяц до начала вторжения в СССР его отец вез в Лондон предложения по решению еврейского вопроса в Германии путем расселения. Гесс-младший убежден, что, если бы миротворческая миссия отца увенчалась успехом, массового истребления евреев в Европе можно было бы избежать. Но кто-то могущественный в британском правительстве резко оборвал эту миссию. Кроме того, Вольф Рюдигер считал, что лидеры Великобритании до сих пор скрывают все документы по делу Гесса из-за компрометирующих английские власти обстоятельств. Не исключено, что кто-то в Англии был готов пойти на сговор с фашистами и Гесс имел все основания надеяться на успешное окончание своего необыкновенного вояжа.
20