— Я и без повязки и с повязкой все вижу, — хитро усмехнулся Чирич.
— Что же ты видишь?
— Вижу, что уже одного сербского офицера русская революция подхватила. Ты человек горячий, нерасчетливый. Сначала действуешь, а потом осмысливаешь. Унесет тебя революция и выбросит где-нибудь далеко от берегов Моравы[8].
— Не унесет, я домой дорогу найду.
— Зачем одному ее искать? Скажу тебе строго доверительно: на днях весь корпус будет переброшен в другую, более спокойную страну.
— В какую?
Капитан наклонился к Дундичу и шепнул ему на ухо.
— А что делать во Франции? — воскликнул Дундич.
— Можно остаться в корпусе, продолжать войну на стороне Антанты, можно устроиться на работу в рудниках. Король получил гарантии от французского правительства: тем, кто пойдет на рудники, будет обеспечен хороший заработок.
— Обойдусь без Франции и ее франков. Я и в России не пропаду.
— Зря, Дундич, гневаешься на милую Францию. Если тебя она не устраивает, то французское правительство обещало оказать содействие в переброске наших частей на остров Корфу, чтобы там под знаменем короля…
— К черту короля! В нашей дивизии после Добруджи осталось мало дураков, которые захотели бы рисковать своей головой за королевскую Сербию.
— Не вздумай это сказать при опросе, — предупредил Чирич.
— При каком опросе?
— Публичном. В твоем полку он начнется завтра.
Чирич рассказал, как будет проходить публичный опрос. Каждый солдат и офицер обязан ответить перед строем, подчиняется ли он приказу короля и вместе с корпусом следует через Мурманский порт во Францию или же выходит из корпуса и остается в России *.
— Что ты ответишь, Дундич? — Чирич в упор посмотрел на подпоручика.
Не впервые подобные вопросы возникали перед многими поколениями Дундичей. С кем идти? На кого опереться? На Австро-Венгрию? Империя Франца-Иосифа уже много лет угнетает боснийцев и другие малые славянские народы, не раз она пыталась прибрать к своим рукам свободолюбивых сербов. На Францию? Ее правители с давних времен лелеют надежду поссорить южных славян с русскими, чтобы властвовать на Балканах.
Еще от своего деда Дундич слышал о том, как много лет назад владыка маленькой Черногории Петр Первый Петрович с достоинством отчитывал французского маршала:
«…Вы ненавидите и черните русских, — говорил мужественный черногорец, — а другие славянские народы ласкаете, чтобы только ваш император достиг цели. Но у всех нас, славян, нет нигде другой надежды и славы, как с сильными и родными братьями русскими, ибо, если пропадут русские, пропали все остальные славяне, и кто против русских, тот и против всех славян».
— Я скажу, — ответил Дундич после некоторого раздумья. — Сбросив царя, русские не стали нашими врагами. Пусть негодуют живковичи и хаджичи — от этого наша любовь к новой России, вера в нее не пропадет, не погаснет. И если меня спросят: «Уедешь ли ты, подпоручик Дундич, во Францию?» — я не задумываясь отвечу: «Остаюсь в России». А что ты, Милан, скажешь?
— Подумаю, — уклончиво ответил Чирич. — Рыба ищет где глубже, а человек где лучше. Надо прикинуть, стоит ли кукушку менять на ястреба.
…Когда Дундич вернулся в полк, на плацу уже были сооружены деревянные помосты с двумя лесенками — входной и выходной; штабные писаря составили списки.
После завтрака начался публичной опрос солдат и офицеров.
Старший офицер штаба, державший в руке список всего личного состава, выкрикивал:
— Андрич, Вукович, Гирич…
По правую сторону становились те, кто оставался в корпусе, по левую — кто навсегда порывал с ним.
Когда очередь дошла до Дундича, он не спеша взошел на помост. На его смуглом лице не было и тени волнения. Плац утих. Сотни глаз пристально смотрели на подпоручика: что он скажет?
— Остаюсь в России, — ответил Дундич, делая ударение на последнем слове, — чтобы в составе русской армии продолжать борьбу с немцами.
— А на французском фронте разве нам не придется иметь дело с теми же немцами? — не без ехидства спросил штабной офицер.
— С русскими без царя немцев бить сподручнее.
— Молчать! — остановил Дундича Хаджич. — Король повелевает офицеру своей армии подчиниться сербским законам.
— Мы не в королевской Сербии, а в свободной России. Сербские законы здесь не действуют…
— Бывший подпоручик Дундич! Именем его величества я лишаю вас офицерского звания, всех наград и отличий.
8
Река, протекающая неподалеку от Крушевца — города, где, по свидетельству Б. Агатова, родился Дундич.