Впереди, на северо-западе, дно трещины медленно понижалось почти до прежнего уровня улицы. Даэман дважды падал на скользком склоне, но он заранее вынул из рюкзака один молоток, так что оба раза успевал вбить в лед острый железный клюв и не скатиться дальше.
Солнце по-прежнему светило, воздух все так же обжигал легкие. Идя по дну двухсотфутового ущелья со стенами из бесчисленных волокон того, в чем он все больше подозревал живую ткань, Даэман увидел вторую трещину – она пересекала первую по диагонали – и сразу признал авеню Домениль. Он хорошо знал эти места, где играл ребенком, в юности соблазнял девиц, а в более зрелом возрасте гулял с матерью.
Если пойти по второй трещине вправо, на юго-восток, то расщелина уведет его от городского центра в сторону Венсенского леса. Однако он не хотел уходить от центра Парижского Кратера, поскольку Дыра возникла на северо-западе, неподалеку от дома его матери. Значит, следовало идти по трещине авеню Домениль в сторону бамбукового рынка под названием Опербастель[31] прямо напротив заросших развалин, именуемых Бастилией. В детстве Даэман и другие ребята из его дома кидали камни и комья земли в мальчишек с запада, которых по неведомой ни им, ни взрослым причине обзывали «радиоактивными бастилятами».
В направлении Опербастеля лед казался более толстым и зловещим, но выбирать не приходилось. В первый раз Даэман заметил Сетебоса именно в той стороне.
Перед пересечением с более глубокой авеню Домениль трещина сворачивала к востоку. Даэман решил не тратить время на спуск, а перебраться по ледяному мосту. Внизу он видел бамбуковые и эверпластовые развалины улиц и авеню, которые знал всю жизнь, однако трещина уходила еще ниже, вскрывая слои железного и каменного города под знакомым ему Парижским Кратером. Даэману представилась ужасная картина: розовато-серый мозг роет землю бесчисленными руками, раскапывая кости города под городом. Что он там искал? И тут же в голову пришла еще более жуткая мысль: что он там зарыл?
На уровне улицы голубые жгуты и сталагмиты росли так часто, что идти по самой авеню Домениль было невозможно, но, к удивлению Даэмана, параллельно ей тянулась полоска зеленой травы. Он загнал в лед согнутую арбалетную стрелу, перекинул через нее веревку и аккуратно спустился на тридцать футов вниз, зная, что перелом ноги будет стоить ему жизни. Футах в десяти от земли из стены выдавался карниз. Даэман откачнулся и заскользил по веревке к невероятной зеленой полосе.
В темноте под карнизом ждала дюжина войниксов.
От неожиданности Даэман выпустил веревку, чтобы сорвать с плеча арбалет. Он упал с высоты четырех футов, поскользнулся на траве и покатился, так и не успев его достать. Теперь он лежал на спине, безоружный, и видел воздетые стальные руки, острые лезвия и панцири войниксов, застывших в восьми футах от него.
Заледеневших. Все двенадцать тварей почти целиком были во льду, наружу торчали части лезвий, ног, панцирей. Ни один не опирался на землю полностью: лед сковал их на бегу или в прыжке. Войниксы очень проворны. Как голубой лед мог возникнуть так быстро?
Даэман не знал ответа, но радовался, что так произошло. Кое-как поднявшись (бок и спина отозвались болью там, куда при падении подвернулись угловатый рюкзак и арбалет), он стянул веревку вниз. Можно было не забирать ее: в запасе оставалось еще сто футов, и он не исключал, что на обратном пути придется спешить, – в таком случае лучше залезть по веревке, чем взбираться на ледяную стену, вырубая ступени молотком. Однако Даэман подозревал, что до конца дня ему потребуется вся веревка. Идя на северо-запад параллельно авеню Домениль по тому, что именовал про себя Променад Планте[32] (хотя знакомый бамбуковый переход нависал сейчас в шестидесяти футах над головой, оплетенный голубым льдом), Даэман снял со спины арбалет, убедился, что оружие взведено, и двинулся дальше по невероятной здесь зеленой траве к сердцу Парижского Кратера.
31
…
32