Прочистив горло, Гефест нараспев, точно аэд, читает голосом, который, на слух Ахиллеса, звучит так, будто кто-то перепиливает лиру ржавым клинком:
Теперь справа и слева от них лишь темные воды, скалистые берега с невообразимой быстротой исчезли за горизонтом. На юге возникает одинокий скалистый остров.
– Зевс только потому выиграл войну, – продолжает Гефест, – что вернулся к пробивающим бран-дыры постчеловеческим машинам на орбите Земли (я имею в виду настоящую Землю, а не вашу трахнутую терраформированную подделку) и вызвал Сетебоса с его яйцерожденным племенем, дабы сразиться с легионами Крона. Сторукие чудовища с их энергетическим оружием и алчной страстью высасывать ужас из грязи одержали победу, а вот отделаться от этих тварей после войны оказалось труднее, чем вывести со штанов пятна дерьма. Да и потом, один из долбаных отпрысков рода титанов, Япетов мальчишка, Прометей, оказался двойным агентом. Плюс на четыреста двадцать четвертом году войны из бран-дыры явился клонированный в лаборатории стоглавый монстр Тифон. Вот это надо было видеть. Помню день, когда…
– Еще не прилетели? – перебивает Ахиллес.
– Остров, – бормочет Гефест во время спуска, – имеет более восьмидесяти ваших лиг в длину и кишит чудовищами.
– Чудовищами? – переспрашивает Ахиллес.
Героя мало занимают подобные глупости. Он хочет узнать, где Зевс, чтобы тот приказал Целителю раскрыть чудесные баки для царицы амазонок, и получить свою Пентесилею живой и невредимой. Все остальное не имеет значения.
– Чудовищами, – повторяет бог огня. – Первые дети Урана и Геи получились демоническими уродами. Зато могучими. Зевс разрешил им жить здесь, а не мучиться вместе с Кроном и Реей в тартарном измерении. Среди них есть и три детеныша Сетебоса.
Ахиллесу это все неинтересно. Он смотрит на растущий остров и замечает на утесе посередине огромный темный замок. В редких окнах между отвесными каменными плитами пляшут оранжевые всполохи: можно подумать, крепость объята пожаром.
– На острове, – бубнит Гефест, – обитают еще и последние циклопы. А также эринии.
– И фурии здесь? – спрашивает Ахиллес. – Я думал, они тоже миф.
– Нет, они не миф. – Бог-калека разворачивает повозку и направляет коней на открытое ровное пространство у подножия замка; вокруг завиваются и клубятся темные тучи, в долинах с обеих сторон шевелятся странные тени. – Когда их выпускают, они до конца вечности преследуют и карают грешников. Это воистину «во тьме приходящие», со змеями в волосах, с багровыми глазами, льющими кровавые слезы.
– Давай уже сажай, – говорит быстроногий.
Повозка плавно садится у подножия колоссальной статуи на громадном уступе черного камня. Деревянные колеса скрипят, кони исчезают. Гаснет загадочная мерцающая панель, с помощью которой искусник управлял колесницей.
– Идем, – зовет Гефест и ведет Ахиллеса к широкой и на первый взгляд нескончаемой лестнице по дальнюю сторону изваяния.
Бессмертный приволакивает на ходу больную ногу.
Ахиллес не в силах оторвать взгляд от грозной скульптуры. Она изображает могучего мужчину не ниже трехсот футов ростом, держащего на плечах земную и небесную сферы.
– Это Япет, – предполагает Ахиллес.
– Нет, Атлант, – рычит бог огня. – Причем собственной персоной. Старик закоченел здесь навеки.
И вот последняя, четырехсотая ступень. Впереди вздымается черная твердыня. Башенки, шпили, фронтоны прячутся в клубящихся облаках. Гефест указывает на две створки высотой пятьдесят футов и на таком же расстоянии друг от друга.
– Здесь каждый день проходят Никта и Гемера, День и Ночь, – шепчет он. – Одна входит, другая выходит, вместе им быть нельзя.
Ахиллес смотрит на беззвездное небо и черные тучи:
– Так мы, значит, не вовремя. Зачем нам твоя Гемера? Сам же говорил, у нас дело к Ночи.
– Терпение, сын Пелея, – ворчит Гефест. Судя по виду, бог нервничает. Он косится на маленькую выпуклую машинку у себя на запястье. – Эос должна взойти… прямо сейчас.
Восточная кромка черного берега на миг озаряется золотым светом и тут же гаснет.
– Солнечные лучи не проникают сквозь поляризованную эгиду острова, – шепчет Гефест. – Но снаружи уже почти утро. Через несколько секунд над реками Дао и Гармахис и над восточными обрывами Бассейна Эллады покажется солнце.
43