– Во всем виноваты духи́ Афродиты с феромонами, – вставляет Гефест, не поднимаясь с колен.
Богиня обрывает смех:
– Номер?
– Номер девять, – ворчит Гефест. – Зелье Пака[45]. Запускает в кровь самовоспроизводящиеся наномашинки, которые постоянно генерируют все больше молекул зависимости, а также лишают мозг эндорфинов и серотонина, если жертва не действует под влиянием одержимости. Противоядия не существует.
Ночь обращает скульптурное лицо-вуаль к Ахиллесу:
– По-моему, тебя как следует поимели, сын Пелея. Зевс ни за что не позволит восстановить смертного, тем паче амазонку, дочь племени, которое он не ставит ни в грош. Отец богов и людей не любит амазонок, а особенно девственниц. Для него воскресить такую смертную – значит осквернить умения и баки Целителя.
– Я все равно его попрошу, – упрямо говорит Ахиллес.
Большегрудая Ночь в эбеновых лохмотьях молча смотрит сперва на него, потом на коленопреклоненного Гефеста.
– Хромой бог огня, усердный ремесленник на службе у более благородных олимпийцев, что ты видишь, взирая на этого смертного?
– Идиота траханого, – хмыкает Гефест.
– Я вижу квантовую сингулярность, – произносит богиня Никта. – Черную дыру вероятностей. Мириады уравнений с одним и тем же трехточечным решением. Отчего это, кузнец?
Гефест еще раз хмыкает.
– Его мать, Фетида со спутанными водорослями на грудях, держала этого дерзкого смертного в небесном квантовом пламени, когда тот был еще щенком, почти личинкой. Вероятность дня, часа, минуты и причины его гибели стопроцентны, и поскольку изменить ее нельзя, Ахиллес вроде как неуязвим для всех остальных опасностей.
– Да уж-шшш, – шипит окутанная мглой богиня. – Скажи мне, сын Геры, муж безмозглой Грации, она же Аглая Преславная, почему ты помогаешь этому человеку?
Гефест склоняется еще ниже:
– Сначала он одолел меня в честном бою, возлюбленная повелительница ужасного мрака. А дальше получилось так, что наши интересы совпали.
– Ты хочешь найти владыку Зевса? – шепчет Ночь.
Откуда-то справа, из черных каньонов, доносится вой.
– Я хочу, о богиня, отвратить поток нарастающего Хаоса.
Ночь, кивнув, поднимает лик-покрывало к тучам, клубящимся вокруг замковых башен:
– Я слышу крики звезд, хромой искусник. И знаю: говоря о Хаосе, ты имел в виду хаос на квантовом уровне. За исключением Зевса, ты единственный меж олимпийцев, кто помнит нас и наши мысли до Великой Перемены… помнит мелочи вроде физики.
Гефест молчит, не поднимая взгляд от черного камня.
– Ты следишь за квантовым потоком, кузнец? – В голосе Никты сквозят непонятные Ахиллесу раздражение и гнев.
– Да, богиня.
– И сколько, по-твоему, нам осталось, если воронка хаоса вероятностей продолжит расти логарифмически?
– Несколько дней, богиня, – басит Гефест. – А то и меньше.
– Судьбы согласны с тобой, Герино отродье, – говорит Никта; Ахиллесу хочется прижать мозолистые ладони к ушам, чтобы не слышать раскатов прибоя в ее голосе. – Мойры, эти чужеродные сущности, которых смертные зовут Судьбами, денно и нощно корпят над электронными счетами, манипулируют доменами магнитной энергии на многомильных витках вычислительной ДНК, и с каждым днем их взгляды на будущее становятся все туманнее, нити вероятностей расслаиваются, путаются, как если бы сломался ткацкий челнок Времени.
– Это все гребаный Сетебос, – ворчит Гефест. – Тысяча извинений, мадам.
– Да нет, ты совершенно прав, кузнец, – отвечает черная великанша. – Это все гребаный Сетебос; он вырвался на волю из арктических морей здешнего мира. Ты знаешь, ведь Многорукий явился на Землю – не на Землю этого смертного, а на нашу прежнюю родину.
– Нет, – говорит Гефест и наконец-то поднимает лицо. – Этого я не знал.
– О да, Мозг пролез в Брану.
Никта хохочет, и Ахиллес не выдерживает – зажимает ладонями уши. Подобные звуки не для смертных.
– Что говорят мойры? Сколько нам осталось? – шепчет Гефест.
– Пряха Клото говорит, нам остались считаные часы до того, как квантовый поток взорвет эту вселенную. Атропа Неотвратимая, владеющая ненавистными ножницами, что в намеченный миг перерезают нить каждой жизни, считает, что, возможно, у нас есть еще месяц.
– А Лахесис? – спрашивает бог огня.
– Та, что распределяет жребии, самая искусная, на мой взгляд, из одолевших фрактальные волны электронных абаков, предвещает победу Хаоса в этой вселенной и в этой Бране через неделю-другую. Как ни крути, а времени остается в обрез, искусник.
– Ты помышляешь о бегстве, богиня?
45