– Что это? – спросил Харман.
– Нексус Таджа.
Мойра включила несколько приборов с экранами, коснулась вертикальной пластины. Пластик исчез, его заменила голографическая панель управления. Руки женщины заплясали среди виртуальных изображений, стены купола запели низким, глубоким голосом, и в основание хрустального чертога полилась золотая жидкость – не желтая, а именно жидкое золото, по виду не плотнее воды.
Харман шагнул поближе к двенадцатиграннику:
– Он наполняется жидкостью.
– Да.
– Это бред. Я не смогу войти, я утону.
– Нет, не утонешь.
– Ты ждешь, что я буду там, когда туда нальется на десять футов золотой жидкости?
– Да.
Харман помотал головой и попятился, пока не замер в шести футах от края металлической платформы.
– Нет, нет и нет. Я не настолько свихнулся.
– Как пожелаешь, но другого способа обрести знание всех этих книг нет, – сказала Мойра. – Жидкость – это проводящая среда, способная передать содержание миллиона собранных в Тадже томов. Здесь знания, без которых тебе не обойтись, если ты собираешься стать нашим Прометеем в битве против Сетебоса и его племени. Если хочешь сделаться наставником своего народа. И если желаешь спасти свою любимую Аду.
– Да, но если вода… или что там это такое… его заполнит… там будет футов десять, если не глубже. А я плохо плаваю… – начал Харман.
Внезапно, хотя он не слышал шагов по металлическим ступеням, рядом на площадке возник Ариэль. Маленькое полупрозрачное существо держало в руках некий объемистый предмет, обернутый в подобие красной туринской пелены.
– О, милый Ариэль! – Голос Мойры звенел от восторга и обожания, каких Харман еще ни разу не слышал ни от нее, ни даже от Сейви за время их знакомства.
– Привет тебе, Миранда, – сказал дух и, развернув алую ткань, преподнес Мойре какой-то древний музыкальный инструмент со струнами.
Люди старого образца умели петь, но владели лишь несколькими инструментами и, разумеется, не умели их делать.
– Гитара! – Постчеловеческая женщина взяла странный инструмент из рук мерцающего зеленым существа и длинными пальцами провела по струнам.
Раздавшиеся звуки напомнили Харману певучий голос Ариэля.
Дух низко поклонился и учтиво изрек:
Мойра поклонилась духу, отложила еще гудящий инструмент и поцеловала Ариэля в зеленоватый мерцающий лоб.
– Благодарю, мой друг, порой слуга, но никогда не раб. Как поживал мой Ариэль с того дня, когда я крепко уснула?
И дух промолвил:
Мойра коснулась его щеки, перевела взгляд на Хармана, потом обратно – на призрачную аватару земной биосферы:
– Вы знакомы?
– Встречались, – ответил Харман.
– Что было с миром, Ариэль, с тех пор как я его покинула? – спросила Мойра, опять отвернувшись от человека.
И призрак отвечал:
И уже не столь официально, словно завершая некий торжественный ритуал, прибавил:
– А ты, моя госпожа, как чувствуешь себя, заново родившись в нашем мире?
Видимо, настала очередь Мойры изъясняться размеренным, церемонным тоном, какого Харман ни разу не слышал от Сейви.
К ужасу Хармана, постчеловеческая женщина и нечеловеческая биосферная сущность без стеснения разрыдались.
Ариэль с учтивым поклоном отступил на шаг и, плавно указав рукой на человека, молвил:
54
55