Если снова включить функции…
Но как?
И снова Харман вернулся к проблеме, как попасть на кольца и включить все: электричество, сервиторов, факс и все функции.
Нужно знать, кто там есть, кроме Сикораксы, и какое у них оружие. Миллионы страниц, усвоенных в хрустальном чертоге, ничего не сообщали по этому важному вопросу.
– Почему ты или Просперо не хотите квитировать меня сразу на кольца?
Харман обернулся к Мойре и понял, что едва различает ее лицо, озаренное только кольцами.
– Мы предпочли бы этого не делать, – издевательским тоном Бартлеби сказала Мойра[64].
Харман подумал о подводном пистолете в рюкзаке. Что, если наставить на нее дуло с самым искренним выражением на лице (ведь постлюди обладают особой функцией чтения и понимания человеческих реакций), – согласится ли Мойра квантово-телепортировать его в Ардис или на кольца?
Разумеется, нет. Она не дала бы ему пистолет, будь это для нее опасно. Она приняла какие-то меры – скажем, может заблокировать оружие силой своей постчеловеческой мысли. Либо какая-нибудь простая микросхема, воспринимающая мозговые волны, встроена в спусковой механизм, либо какая-то безотказная защита от пуль и дурака встроена в саму Мойру.
– Вы с магом взяли на себя труд выкрасть меня, перетащить через Индию в Гималаи, засунуть в хрустальный чертог, утопить и обучить, – сказал Харман. Лишь озвучив неотвязную мысль, он понял всю банальность и тщетность начатого разговора. – К чему было затевать возню, если вы не хотите, чтобы я победил Сетебоса и других врагов?
На сей раз Мойра не улыбнулась.
– Если тебе суждено попасть на кольца, ты найдешь дорогу.
– Суждено! Это какое-то кальвинистское предопределение, – заметил Харман, перешагивая через кустик высохшего коралла.
Брешь до сих пор была на удивление легко проходимой: металлические мосты над редкими расщелинами в океаническом дне, прорезанные лазером ходы в коралловых зарослях и хребтах, плавные спуски и подъемы, железные тросы, натянутые в самых крутых местах. Харману даже почти не приходилось глядеть себе под ноги. Правда, при скудном вечернем свете он все равно бы много не рассмотрел.
Мойра никак не отреагировала на его жалкую остроту, и Харман решил сменить тему:
– Есть и другие лазареты.
– Тебе сказал об этом Просперо.
– Да, но до меня только что дошло. Нам, людям старого образца, не обязательно умирать или возрождать медицину с нуля. Наверху есть омолаживающие баки.
– Да, конечно. Постлюди готовились обслуживать человеческую популяцию в один миллион человек. На орбитальных островах экваториального и полярного колец есть другие лазареты и баки с синими червями. Это вполне очевидно.
– Очевидно, да, – ответил Харман. – Однако не забывай, что имеешь дело с человеком, у которого смекалки как у новорожденного младенца.
– Не забуду, – заверила Мойра.
– Я не знаю, где именно находятся лазареты, – сказал Харман. – Покажешь их мне?
– Вот потушим костер на привале, – сухо ответила Мойра, – тогда и покажу.
– Нет, я имел в виду – на карте колец.
– У тебя есть карта колец, мой юный Прометей? Это часть того, что ты ел и пил в Тадже?
– Нет, – признался Харман. – Но ты могла бы нарисовать карту с орбитальными координатами и со всеми подробностями.
– Едва успел родиться и уже мечтаешь о вечной жизни, мой Прометей?
«Разве?» – удивился он. А потом вспомнил, о чем думал, прежде чем заговорить о других лазаретах на кольцах постлюдей, – о своей беременной, израненной Аде.
– Почему все доступные для факсирования целебные баки размещались на острове Просперо? – спросил Харман.
И тут же сам догадался почему. Мелькнувший ответ походил на воспоминание о кошмаре.
– Просперо устроил так, чтобы удобнее было кормить пленного Калибана, – сказала Мойра.
У Хармана скрутило желудок – отчасти от злости на себя за каждую дружескую мысль по отношению к аватаре логосферы, но главным образом от голода. Последний раз он ел перед рассветом, когда два раза откусил от питательного батончика и вот уже несколько часов забывал пить из гидратора.
– Почему ты остановилась? – спросил он.
– Стемнело, дальше идти нельзя. Давай-ка разложим костер, поджарим сосиски и маршмеллоу, споем походные песни. Потом можешь прикорнуть и погрезить о бессмертии, светлом будущем и баках с синими червями.
– Знаешь, – сообщил Харман, – иногда ты страшно похожа на здоровенную занозу в заднице.
Мойра наконец улыбнулась. Ее улыбка, словно у Чеширского Кота, чуть ли не отдельно парила в темноте Атлантической Бреши.
64
–