Ада сразу это почувствовала. И все остальные тоже. Последний мысленный вопль чудовища – на языке боли – с шипением уходил из сознания, словно грязная вода в сливное отверстие.
Все, кроме караульных, сбежались к Яме и стояли, не веря собственным ощущениям и глазам.
– Что ж, думаю, соломинок мы тянуть не будем, – сказал Греоджи, склонившись к Аде и почти шепча среди оглушительной тишины.
Внезапно со всех сторон послышался шум – жужжание, свист и гул одновременно. Сперва отдаленный, он стремительно нарастал, и вскоре скрежет эхом наполнил лес и окрестные холмы.
– Что за черт… – начал Касман.
– Войниксы. – Даэман забрал у Ады винтовку, перезарядил и вернул хозяйке. – Они идут. Все разом.
И вот я наблюдаю, как бог сходит с ума.
Не знаю, какую подмогу для затравленных, умирающих ахейцев я рассчитывал найти на Олимпе, но в итоге сам, как и они, угодил в западню. Греки бьются на узкой полоске пляжа, прижатые к морю врагами, а я стою, обливаясь потом под кожей хамелеона, бок о бок с тысячей бессмертных, почти не дышу, дабы не выдать своего присутствия, смотрю на Зевса, царя богов, и слушаю, как он провозглашает себя единственным Вечным и Всемогущим Богом.
Впрочем, не стоило волноваться, что меня заметят. Олимпийцы вокруг меня смотрят на Зевса, уронив божественные челюсти и выпучив бессмертные глаза.
Зевс помешался. Брызжа слюной, он разглагольствует о своем переходе в высшую божественность и, кажется, насквозь буравит меня темными зрачками. Я уверен, что он меня видит. У него довольный взгляд кота, забавляющегося с мышью.
Я кладу руку на квит-медальон, висящий на груди под липким хамелеоньим костюмом.
Но куда мне деваться? Обратно к ахейцам – неминуемая гибель. Назад в Илион, к Елене, к удовольствиям и безопасности, но это значит предать… кого? Греки даже не замечали меня, когда я ходил между ними, – по крайней мере, с тех пор, как Одиссей и Ахиллес исчезли по ту сторону сомкнувшейся Бран-дыры. Почему я должен хранить им верность, если они…
И все-таки.
Кстати, об Одиссее… При мысли о нем память подсовывает непрошеные картинки для взрослых. Я могу квитироваться обратно на «Королеву Маб». Там для меня самое надежное место, хотя чутье подсказывает: мне вообще нет места среди моравеков.
Кажется, что бы я ни выбрал, все будет неправильно. Трусливое предательство – в лучшем случае.
Бога ради, кого я предаю? Я поминаю имя Господне всуе в тот самый миг, когда новый Господь вселенной и единственный Всемогущий Бог сверлит меня взглядом и заканчивает свою тираду, брызжа слюной и грохоча кулаком.
И хотя владыка Зевс не завершает речь словами: «ВОПРОСЫ ЕСТЬ?!», однако суть та же, судя по тишине, которая воцарилась в Великом чертоге собраний.
Внезапно и необъяснимо, учитывая ужас происходящего, внутренний голос неистребимого педанта – скорее ученого, чем бывшего схолиаста – огорошивает меня фразой мильтоновского Люцифера: «Выше звезд Божьих вознесу свой трон…»[70]
Что-то срывает крышу и начисто сносит верхние этажи Великого чертога. В обнажившемся небе высится бесформенная фигура. Слышится рев голосов и ветра.
Стена обваливается внутрь. Исполинские существа, лишь отдаленно похожие на людей (да и то не все), рушат каменную кладку, опрокидывают колонны, пикируют из-под облаков на собравшихся божеств. Те из бессмертных, кто сохранил остатки разума, квитируются куда подальше либо спасаются бегством. Я каменею на месте.
Зевс рывком поднимается на ноги. Золотые латы и оружие сложены на полу в каких-то двадцати футах от него, но и это чересчур далеко. Молниеносная атака неисчислимых врагов не позволяет вооружиться даже отцу бессмертных.
Он выпрямляется и заносит могучую руку, чтобы метнуть гром и молнию.
Ничего не происходит.
– О горе! – восклицает Зевс, глядя на пустую правую руку, как будто она перестала ему подчиняться. – Не слушают меня стихии[71]!
– НИ ЖАЛОСТИ, НИ КАПЛИ СНИСХОЖДЕНЬЯ! – громогласно раздается из грозовых туч, густо клубящихся над разломанным зданием, где боги бьются с чудовищами. – СОЙДИ И В БЕЗДНУ УХОДИ СО МНОЙ. ТЕ, КТО ОСТАНЕТСЯ, ДА НЕ ВОЗЛЮБЯТ НИ ТРОНОВ, НИ СУДОВ, НИ АЛТАРЕЙ, НИ ТЮРЕМ – ВИДЕНИЯ, ПРОТИВНЫЕ И БОГУ, И СЕРДЦУ ЧЕЛОВЕКА. ИДЕМ ЖЕ, УЗУРПАТОР И ТИРАН ЗЕМЛИ, ТЕБЯ ЖДЕТ НОВАЯ ОБИТЕЛЬ – НЕЗДЕШНЯЯ, УЖАСНАЯ И ЗЛАЯ.
Этот жуткий голос пугает даже не своей громоподобностью, а спокойствием.
– Нет! – вопит Зевс и квитируется прочь.
Из гущи сражения слышатся крики «Титаны!» и «Крон!».
Вот тут и я пускаюсь наутек, молясь про себя, чтобы костюм хамелеона сохранил невидимые свойства, бегу между падающими колоннами, между сражающимися, через молнии, бьющие с огненного неба над Олимпом.
71