Некоторые боги добежали до своих колесниц, но в небе их атакуют исполинские, странного вида летучие повозки, управляемые неописуемыми возничими. По всему берегу Кальдерного озера боги бьются с титанами. Кто-то – очевидно, Крон – схватился разом с Аресом и Аполлоном. Чудовища сражаются с олимпийцами, и олимпийцы бегут.
Внезапно кто-то меня хватает и прижимает мне правую руку к телу, так что я не успеваю взяться за квит-медальон, и сдергивает с меня хамелеонью кожу, словно обертку с рождественского подарка.
Это Гефест, бородатый карликовый бог огня, главный искусник Зевса и других олимпийцев. За его спиной на траве валяется что-то похожее на пушечные ядра и аквариум.
– Ты что здесь делаешь, Хокенберри? – рычит косматый бородач. Карлик по сравнению с остальными бессмертными, он все равно выше меня.
– Как ты меня увидел? – только и могу выдавить я.
Ярдах в пятидесяти Крон убивает Аполлона исполинской дубиной. Свирепые ветры, воющие у вершины Олимпа, понемногу разгоняют тучи над оставшимся без крыши Великим чертогом собраний.
Гефест усмехается и щелкает по прибору из стекла и бронзы, висящему на его жилетке среди сотни других штуковин:
– Разумеется, я тебя вижу. И Зевс тоже. Для того он и велел мне создать тебя, Хокенберри. Чтобы его нынешнее восхождение на Божественный Престол не осталось без наблюдателя – такого наблюдателя, который мог бывсе это нахрен записать. Мы же неграмотные, ты знаешь.
Не дав мне пошевелиться или сказать хоть слово, Гефест хватает мой тяжелый квит-медальон, срывает его – порвав цепочку – и крошит в массивном грязном кулаке.
«Иисусе-Господи-Всемогущий-только-не-это…» – успеваю подумать я.
Бог огня чуть открывает огромный кулак и ссыпает золотые крошки в широко оттянутый карман жилета.
– Не ссы, Хокенберри! – хохочет бог. – Игрушка никогда не работала. Смотри – внутрини хера нет! Один диск, чтобы крутить. Это всегда было твоим перышком Дамбо[72].
– Он работал… всегда… я же вернулся с… я…
– Это не он, – отвечает Гефест. – При сборке я вложил в тебя наногены, чтобы ты мог квант-телепортироваться, как большие мальчики. Как мы, боги. Просто тебе не полагалось ведать об этом раньше времени. Афродита опередила события, когда дала тебе фальшивый медальон, чтобы ты убил Афину.
Я дико озираюсь. Великий чертог собраний рухнул. Поваленные колонны лижет пламя. Поле битвы стремительно разрастается, однако вершина вулкана заметно пустеет: боги скрываются на Земле Илиона. Повсюду открываются бран-дыры, титаны и чудища преследуют бегущих олимпийцев.
Существо из грозовых туч, сорвавшее крышу и три этажа Великого чертога собраний, бесследно исчезло.
– Помоги мне спасти греков, – говорю я; зубы у меня стучат.
Гефест опять смеется и вытирает жирный рот тыльной стороной испачканной в саже ладони.
– Я уже очистил вашу гребаную Землю Илиона от остальных людей. Зачем мне спасать греков? Или даже троянцев, если на то пошло? Много они обо мне заботились в последнее время? Плюс мне понадобятся люди, которые будут поклоняться мне, когда я через несколько дней займу трон Олимпа…
– Так этоты очистил планету? – У меня глаза лезут на лоб. – Ты превратил человечество этой Земли в голубой луч, бьющий из Дельф?
– А кто, по-твоему, это сделал? Зевс? С его техническими познаниями? – Гефест качает головой.
Братья-титаны Крон, Япет, Гиперион, Кей, Крий и Океан шагают в нашу сторону. Они залиты ихором – золотой кровью богов.
Внезапно из горящих руин появляется Ахиллес. Он облачен в золотые доспехи. Красивый щит тоже забрызган бессмертной кровью, меч высоко поднят, глаза безумно сверкают сквозь щели пыльного, в грязных разводах шлема. Не обратив на меня внимания, он орет Гефесту:
– Зевс удрал!
– Само собой, – отвечает бог огня. – Ты думал, он станет ждать, когда Демогоргон утащит его за собой в Тартар?
– Даже локатор голографического пруда не смог его отыскать! – орет Ахиллес. – Я заставил Диону, мать Афродиты, помочь мне с локатором. Она обещала найти Зевса в любой точке вселенной. Когда она не справилась, я порубил ее в куски. Где он?!
Гефест ухмыляется:
– Помнишь, быстроногий мужеубийца, где Зевс укрылся от всех глаз, когда Гера хотела затрахать его и погрузить в вечный сон?
Ахиллес хватает олимпийца за плечо и чуть ли не отрывает от земли.
– Дом Одиссея! Перенеси меня туда! Быстро!
Гефест недобро щурится:
– Не смей приказывать будущему владыке Олимпа, смертный. Ты хоть и сингулярность, старших надо уважать.
72